ШиКоКуГ, а также Врубель. Рассказы о художниках

«Какие деревья! В сущности, какая красивая жизнь должна быть возле них», – эти строки из пьесы А.П.Чехова «Три сестры» вспоминаются, конечно, при взгляде на живопись Шишкина.

Хотя в наши времена довольно сложно отыскать в этой картине идеи передвижников более чем столетней давности. Шишкина, скорее, можно заподозрить в уходе от цивилизации, в пантеизме или синтоизме, когда каждый колосок ржи, облака, дорога, сосны говорят о присутствии Создателя. В картине «Рожь», пожалуй, увидишь ныне преклонение перед красотой и совершенством Божьего мира, томительное ожидание ещё более чудесного Преображения.

Кажется, что вся Вселенная перед нами, а сосны в поле подобны ветхозаветной Троице, создавшей всё мироздание, вечную природу. Словом, в этой картине – библейская величественная первозданность. Пейзаж космогоничен. Вдруг отворяются глаза, и понимаешь, что вокруг рай, в котором постоянно пребываем, не замечая, не отдавая себе отчёта, как прекрасна жизнь на этой земле!

В октябре 1878 года группа художников, среди которых были Шишкин и Крамской, командирована в Париж, на Всемирную выставку.

Однако новую школу, и на Западе, и в России, отвергал. Впрочем, как и представители новой школы отвергали Шишкина.

Тем не менее, он всегда был окружён молодёжью. Летом на этюдах его непременно сопровождали ученики. Иван Иванович один из первых стал готовить смену, дабы Товарищество передвижников процветало.

Рисунок прежде всего, считал маэстро. Ему не по душе были живописцы, утверждавшие начало цвета над формой. Обучая, Шишкин непременно использовал фотографию, именовавшуюся тогда «дагерротип», по фамилии изобретателя – французского художника Дагера.

«Картина должна быть полной иллюзией, а этого невозможно достичь без всестороннего изучения выбранных сюжетов», – говорил Шишкин.

Зимой его ученики в основном рисовали и писали с фотографий.

Но Иван Иванович бывало спрашивал, припоминая слова Аполлона Мокрицкого: «Отчего на фотографию смотрим мы холодно, с меньшим интересом, чем на мастерское произведение искусства или даже на удачный эскиз?» И сам же отвечал: «Оттого, что фотография даст нам всё, не оставляя ничего воображению»…

Впрочем, сам он зачастую поступал в живописи именно «дагерротипно», фотографично, мало чего оставляя воображению.