Осколки разбитой кружки

Здесь… темно, понимаешь?

– Ага, – с приоткрытым ртом, как-то двусмысленно ответила она, немного щурясь, и Аран боялся, что это означает подозрение или опаску.

– Да. И я из-за этого мучаюсь. Из-за того, что совсем тебя не знаю, а ведь мы здороваемся, разговариваем иногда, а я тебя при этом не узнаю на улице днем! А вдруг я завтра умру, но так и не узнаю, как ты выглядела при свете? Я же мучиться всю жизнь потом буду.

– Мучиться… когда умрешь? – уточнила официантка, но ответить не дала, перехватывая руки на подносе.

Она направилась в двойные обитые металлом двери позади Арана и скрылась в ослепительном свете кухни. Аран сморгнул и выдохнул, пытаясь набраться решимости. Сейчас он с разочарованием вспомнил, что никакого вина для храбрости не выпил. Направившись, куда ему показала Кристи, он сел за столик и с непривычной нервозностью огляделся.

Девушка вскоре вернулась в зал и подошла к его столику со стаканом воды на подносе.

– Ну так… на чем мы там остановились?

Она протянула ему стакан.

– На том, что – спасибо – что я тебя увидеть хочу. При свете. Это не свидание никакое, – второпях добавил он, будто было важно это подчеркнуть. – На твоем месте мог бы быть кто угодно, даже Ян, и я бы и к нему с такой же просьбой пришел.

Он смолк, поняв, что это был плохой пример. Девушка молча смотрела на него с секунду, а потом прыснула смехом.

– Я имею в виду…, – он бросил исправлять пример и тоже улыбнулся. – Слушай, я просто как человека тебя прошу: помоги мне тебя увидеть днем. Где и когда угодно, сама выбирай. И можешь потом считать меня сумасшедшим.

Она все еще с улыбкой задумчиво смотрела на него, слегка наклонив голову, но затем сказала:

– Впервые встречаю такого человека. Но если бы ты знал, что иногда посетители заказывают себе на выпивку, то удивился бы гораздо сильнее.

– Э-э… спасибо… Ну так как?

Она поразмыслила о чем-то в уме:

– В это воскресенье. Часа в два, в кофейне напротив. Сможешь?

– Буду в два в кофейне напротив.

– Славно. Ладно, я пойду, а то вон тот мужик в меня скоро пепельницей запустит, если я ему сейчас же новую не принесу.

Она собралась уходить, но снова вернулась:

– А как твое имя-то?

– Аран.

– Ясно. А я Кристин.