Осколки разбитой кружки

После года обучения Аран однажды проснулся и почувствовал себя крайне меланхоличным и безразличным до всего человеком, постоянно пребывающим в апатии и непонятной усталости, и перестал возвращаться к теме выбора своего будущего, полностью смирившись с выбранным за него настоящим.

Он подошел к серому четырехэтажному зданию, отдельными пристройками разделенному на несколько огромных отсеков по факультетам, остановился перед кованым железным ограждением, чтобы еще не быть причисленным к территории университета, и закурил.

Время от времени он кивал в приветствии своим проходящим мимо сокурсникам и поглядывал на небо, стараясь не думать о предстоящей учебе.

– Зд-дра-австуй, Аран, – услышал он за спиной знакомый голос и, выдыхая сигаретный дым вверх, не спеша повернулся к стоящему перед ним молодому человеку в круглых очках. Аран лениво улыбнулся и протянул ему пачку сигарет:

– Здорово, Нэти. Будешь курить?

– Ты же зн-зна-аешь, Аран, что я не к-курю.

– Знаю, знаю, – Аран поднял обе руки и сунул пачку обратно в карман.

 – Подумал, вдруг все-таки решил начать.

Натаниель Гоббинс, которого Аран всегда звал Нэти, был его сокурсником и лучшим студентом, возможно, всего юридического факультета. Он всегда знал на порядок больше даже некоторых старшекурсников и своим внешним видом, прилежным и крайне дисциплинированным поведением являлся полной противоположностью Арану. Несмотря на его сильное заикание, его никто не мог переспорить ни по одному юридическому вопросу, а всегда до блеска начищенные ботинки, приглаженные воском волосы и идеально выглаженная белая рубашка с галстуком переносили Нэта в особый мир адвокатской идеологии, где уже никто и не пытался с ним тягаться хотя бы по мнимым внешним признакам идеального адвоката.

Однако между Нэтом и Араном была одна общая черта. И того и другого всегда можно было увидеть в одиночестве, но если с Нэтом Гоббинсом никто не хотел общаться ввиду его нудного характера и чрезмерно правильного отношения ко всему, то Аран к дружеским отношениям с кем-либо не стремился сам.

– На-адеюсь, ты не забыл про де-дебаты, Аран.

– С тобой забудешь про них, как же, – он тяжело вздохнул, снова посмотрел на небо и нахмурился. – Скорее бы уже пошел, что ли.

– К-кто? – непонимающе переспросил Нэт.

– Да дождь, черт бы его побрал. Уж если собирается начаться, то пусть бы делал свое дело скорее.

– Ты слишком мно-ого руга-аешься, Аран.

– Черт, прости, Нэти, все время забываю, какой ты чувствительный.