Осколки разбитой кружки

– Ну, я не знаю, кто такая Мари, – оправдательно и немного резко ответил Аран, не понимая, почему обычный вопрос вызвал столько негодования.

– Аран, ты совсем что ли? – снова возмутилась Руви, но ее остановила мать.

– Следи за языком, ребенок, – она посмотрела на сына, но уже без той ласки, с которой смотрела на него еще несколько минут назад. В ее глазах читалась усталость и легкое разочарование. – Мари – это та самая девушка Овида, о которой он все время только и говорил. Как же ты не помнишь этого? Они познакомились с ней в библиотеке на последнем курсе.

– А-а, – потянул Аран. – Эта Мари. Я имя забыл просто.

Он соврал. Он не забывал ее имени. Он слышал о ней впервые, только сейчас, за этим самым столом.

– Ну хватит вам, – вступился Овид. – У Арана было много дел в университете, голова была забита учебой. Да и с работы он приходит все время поздно. Просто забыл имя…

Но Аран окончательно потерял аппетит к и без того уже нежеланному краплаху и отложил ложку в сторону.

Слышал он о ней раньше или нет? Как же так могло получиться, что он стал так невнимателен к жизни родного брата? И как все-таки так получилось, что два брата дома совсем перестали разговаривать?

Всю обратную дорогу они оба молчали, глядя в окно из автобуса. Аран видел, что Овид был огорчен, пусть за все время ни разу и не упрекнул младшего брата, но, даже чувствуя себя виноватым, попросить прощения он не решился. Возможно, потому, что не совсем понимал, за что именно должен просить прощения.

А, возможно, и потому, что настолько привык к постоянному чувству вины, что уже не слишком об этом беспокоился.

Он стоял с зажженной сигаретой в зубах у металлического ограждения перед университетом и держался обеими руками за кованые прутья, будто хотел их погнуть или боялся потерять равновесие, а вероятнее всего, просто заставляя себя решиться физически пройти внутрь здания до аудитории на лекцию государства и права. Вокруг толпы студентов, как пчелиный рой, лишенные отдельных лиц и тел, хаотично проплывали мимо, оставляя после себя шлейф голосовой какофонии.

Пальцы Арана почти закоченели от холода металла, но он не двигался.

– Ничего не падает с небес само по себе, – сквозь зубы и сигарету проговорил он себе под нос, глядя в неопределенное место прямо перед собой, настраивая себя на учебу. – Я должен осознать, как мне повезло.

Он подался вперед и несильно стукнулся несколько раз лбом о прутья.