Осколки разбитой кружки

Аран сделал успокаивающий вздох и надул щеки, глядя в стол, а потом решительно, почти на одном дыхании, выпалил:

– Я как-то рассказывал ей о тебе, о том, что мы с тобой общаемся, и сказал, что у тебя есть секрет, который я никому не могу сказать, а она взяла и догадалась, потому что она очень умная и всех людей насквозь видит. Так что, твой секрет она узнала. Прости.

Он резко смолк, ожидая волны негодования или злобной реакции от Артура, но он лишь еще некоторое время равнодушно смотрел на Арана, а потом просто фыркнул и снова принялся рассматривать кафе, так же распластавшись на столе.

– И что это «пф» означает? – осторожно поинтересовался Аран, пытаясь не злить Артура навязчивым тоном.

– Хочу познакомиться с ней. С твоим психологом.

Брови Арана чуть поднялись.

– Она вообще-то официантка.

– Тем более. Люблю официанток.

– Это в каком ты сейчас смысле? – уже слегка агрессивно, а не осторожно спросил Аран, но Артур просто усмехнулся, не удостоив его ответом. Он надул щеки, пытаясь не злиться.

– Вот и решено.

– Ничего еще не решено!

Они пререкались по этому поводу всю дорогу до самой работы Арана. И к своему ужасу, выходя с работы поздно вечером, Аран увидел припаркованную машину Артура и его самого, курящего прямо на капоте.

– Ну? – пожаловался Артур, со скучающим видом глядя сбоку на Арана. – Че так долго-то? Мы едем в бар или не едем?

– Какой бар, Арти, мне столько учить надо!

– Ну и мне надо, что поделать! Готов? Поехали.

И он спрыгнул с капота и, выкинув окурок, сел в автомобиль. Арану оставалось лишь вздохнуть и последовать примеру друга.

Кристин сразу распознала Артура Гарда в темноволосом парне рядом с Араном. Его прямая осанка, чуть приподнятый подбородок, скучающий и равнодушный взгляд и – самое важное – внутреннее ощущение комфорта, при котором человеку не нужно думать, куда деть руки или как встать, пока ожидаешь, когда тебя проведут к твоему столику, – все являло собой то превосходство Гарда, о котором пытался рассказать Аран Кристи.

– Должно быть, Артур. Добро пожаловать.

Он на рукопожатие не ответил, но склонился и поцеловал ее руку:

– А вы, я так понимаю, тот самый личный психолог, чьего имени я к своему сожалению не знаю.