Осколки разбитой кружки

Свернув за угол, они дошли до пиццерии напротив набережной, и Аран почувствовал облегчение от того, что больше не нужно было находиться на промозглой улице. Заняв столик у стены, но не у окна, они некоторое время просто молча смотрели в меню или по сторонам. Лично Аран предпочитал сидеть всегда у окна, но Гарда это, кажется, задевало в плане какой-то мужской гордости, судя по его небрежному: «Ну уж нет, это только для всяких парочек», потому он согласился и на этот ничем не примечательный столик, откуда ничего не было видно.

– Я ничего в пицце не понимаю, – признался Аран после минуты изучения бесконечного списка разновидностей блюд.

Артур промолчал. Он даже не смотрел в меню. Он был прикован серьезным взглядом к залу пиццерии, но при этом не замечал ничего определенного. Однако, когда подошла молодая официантка в кружевном бордовом фартуке, он без тени раздумья тут же произнес:

– Нам пиццу барбекю и два кофе. Черный.

Девушка что-то ответила, с улыбкой косясь на Артура, явно с ним заигрывая, но он более не удостоил ее вниманием, уставившись отстраненным взглядом в стол.

Аран чувствовал себя странно. В нем все еще кипели прошлые негодования и злость за унизительные моменты, и он совершенно не понимал, чего от него хотел Гард сейчас. Решив не задавать никаких вопросов, чтобы вновь не разжигать искру раздражения в своем сокурснике, он просто изредка переводил ненавязчивый взгляд с Артура на посетителей и обратно к нему. Было странно находиться в компании популярного и элитного студента, страдающего излишним самолюбием и высокомерием, и он, словно, пытался удостовериться, что это ему не снится, заставляя себя снова и снова смотреть на Гарда, который сейчас подпер кулаком подбородок и с легкой грустью молча водил глазами по соседним столикам.

Столько раз порываясь разговорить Гарда, чтобы хоть чем-то помочь ему, в данный момент Аран верил, что это плохая идея, потому что у них нет ничего общего и говорить им было не о чем. Они действительно из разных миров, так что рассчитывать на нормальный человеческий разговор не приходилось. Однако только он успел об этом подумать, как Артур произнес:

– Я больше не могу с этим бороться. Сдаюсь.

Аран открыл рот, но не нашел, что сказать, и выжидающе и очень внимательно чуть искоса смотрел на своего странного собеседника. Артур убрал руки со стола и с тоской посмотрел Арану в глаза:

– Я не могу держать в себе это, мне нужно кому-то выговориться.