Новогодний миг

Я целовал ее нежные пальцы, которые так заботливо мыли меня, я целовал ее красивые изгибы шеи, я покрывал поцелуями ее линию талии. Ее вершины были самыми желанными, ласки наших рук сплели красивый любовный узор, который получается лишь однажды. Горячие губы Карины зацеловали мое лицо, и вдруг я почувствовал, что уже люблю ее, это было так неожиданно, что у меня на краткий миг перехватило дыхание. Мне хотелось плакать и радоваться одновременно, я чувствовал, что куда-то плыву и что я наконец-то по настоящему счастлив в своей бесконечно повторяющейся жизни.

– Ало, – произнес я.

– Время двенадцать ночи, а твой друг до сих пор не звонил мне, что будем делать?

– У него был свой план, который мне не известен. У него есть фонарь, еда и примус, чтобы вскипятить себе чай. Если он передвигается по пещере, это может продлиться неопределенное время.

– Тогда встретимся завтра утром в восемь часов на берегу на том же месте.

– Согласен.

Я лег рядом с Кариной и, обняв ее, быстро уснул.

Над Кара-Дагом плыли облака, я шел к морю и думал о том, что произошло. Мир остался прежним, но изменились мы, Рингель хотел открыть тайну, но тайна поглотила его, и у меня было такое чувство, что мы никогда его не найдем. Когда я подошел к лодочнику, то он сразу спросил меня.

– Он звонил тебе?

– Нет.

– Это плохо. Если с ним что-нибудь случилось, тебе придется заявить об этом, но меня в это не впутывай.

– Что мы будем делать сейчас?

– Мы поплывем туда снова, и ты будешь звонить ему и вызывать его по рации.

Я забрался в лодку и снял рюкзак с плеч, лодочник завел мотор, и мы поплыли в море. Я вспомнил Карину, тепло ее ласковых рук, ее горячие поцелуи и нашу любовь. Она одна заменила мне весь прежний мир, и я был счастлив, несмотря ни на что.

– Смотри, веревка, – воскликнул лодочник и заглушил мотор.

Очнувшись от воспоминаний, я взглянул вверх и увидел веревку, ее покачивал морской ветер, и она билась о гребень скалы.

– Я подплыву поближе, может быть, мы увидим в воде тело.

От этих слов я вздрогнул и окончательно очнулся от своих ночных видений. Море тихо билось о скалы, но на дне никого не было, как я и предполагал, Рингель просто исчез.