Под покровом минувших лет. Пристрастные хроники из XX века

Однако, после сдачи планового объёма приходит указание «сверху» сдать ещё почти такой же объём сверх плана, а это означало отдать семенной фонд, корма для скота, да и своё собственное пропитание на долгую зиму и голодную весну.

Парфентий Захарович отказался участвовать в этой преступной акции против односельчан, не взял греха на душу, а значит, не только отказался быть обласканным новой властью, но и подвергнул себя и свою семью риску гонений. Одному богу известно, сколько таких семей сгинуло на поселениях и в лагерях.

Оргвыводы не заставили себя долго ждать. В конце 1931 года Парфентий Захарович за «невыполнение плана хлебозаготовок» был снят с руководства колхоза и ему дали три месяца принудительных работ.

Декабрь 1931 года, январь и февраль 1932 года он работал возничим на конной бочке, возил воду на железнодорожный разъезд, что в семи километрах от села. Так «председательство» вышло боком Парфентию, а главное, он «потерял доверие» властей, что по тем временам было чревато всякими бедами.

На место председателя, попавшего в опалу, прислали «двадцатипятитысячника», луганского рабочего по фамилии Коротич. Посланец партии оказался неплохим и неглупым человеком. Он поселился у Парфентия Захаровича и быстро разобрался в сути происшедшего.

Коротич прекрасно понимал, что Парфентию Линнику, честному человеку, главе простой и добропорядочной семьи, власти не простят его поступка, и он может, рано или поздно, последовать за своим старшим братом Захаром.

Из крестьян в пролетарии. Год 1932

В 1932 году ситуация в селах Украины ухудшалась. Резко проведённая властями сельскохозяйственная реформа, со значительными перегибами на местах, отстранила от земли наиболее способные крестьянские руки и головы.

Ещё в тридцатом году хозяева, не желая отдавать в коллективное пользование скотину, начали её резать. Поголовье скота резко сократилось. Всё труднее становилось содержать семью. Недороды и политика государственных хлебозаготовок 1931 и 1932 года поставили страну на грань голода, который и начался повсеместно в зиму 1932—33 годов

.Обстоятельства подталкивали Парфентия Захаровича покинуть родные места и искать удачи в городе.