Избранные вещи

От лишней денежки поэта не убудет,

Но зазвучит ли он в созвучье оном?

* * *

Его пророческие мантры,

Как и вещания Кассандры,

Не принимались и не шли

На пользу жителям Земли.

Ведь, как известно, у пророка

В своём отечестве без срока

Лицензии пророчить нет.

Такой вот эксцентриситет.

Маяковское

1.

Начитавшись с утра Маяковского, сидя в туалете,

Выхожу, заряженный его бешено рваным ритмом:

Хочется вывернуть всё наизнанку на этом свете,

Поставить с ног на? голову, выйти на смертную битву.

Сердце от чувств этих давит резиновым мячиком,

В мир нервно впиваюсь расширенным глазом я.

Берегитесь, буржуи, питающиеся рябчиками

И зажёвывающие их (блин!) ананасами.

2.

Не нравится мне,

когда Маяковского

Читают

проникновенными голосами,

Когда ритмику его

яркую,

полубесо?вскую

Размазывают

по лирической гамме,

Оскопляют его

манерной

куртуазностью,

Присущей разве что

неподросшим ценителям,

Чем лишают

его (!)

громогласности

Трибуна

и умов покорителя.

3.

Да будьте хоть трижды

шкипером вы

Или юнгой

в нескладной матроске

(Как сказал нам

Владимир Владимирович,

Да не этот,

а тот –

Маяковский),

Звёзды кем-то не зря

в небесах зажжены:

Было нужно так

в замках воздушных,

Чтобы шхуны,

что нам

в управленье даны,

Добирались

до гаваней

нужных.

4.

Был Маяковский не Лао-цзы,

Судил поэтому строго,

Твердя: «Все вы, люди,

лишь бубенцы

на колпаке у бога».

Мысли поэта –

резки и резвы,

Ими он просто светился.

Люди в стихах для него были «вы»,

Бог – в колпаки рядился.

Кем поэт Маяковский считал

Себя и людское племя,

Уже не важно.

Он это писал,

Поглядывая сквозь время.

И был он, по-видимому, прав,

Ставя себя где-то между

Миром людей и миром глав

Небес, дающих надежду.

* * *

Это вам не это,

Это вам не то.

К нам спешит с приветом

Серый конь в пальто.

За конём тем рифма

Из Караганды.

Подожди-ка, нимфа,

Отдохнёшь и ты.

* * *

Он побледнел, затем, как будто

Чуть отойдя от тошноты,

Меня назвал зачем-то Брутом

Добавив вялое «И ты…»

Но мне такая антитеза

Казалось ложной. Убеждён,

Что это я сражённый Цезарь,

А Брут, прошу прощенья, – он! :)

* * *

За детьми того декабря

Дитю января – трудно.