Избранные вещи

* * *

Если свежую музыку ветра

Кто-то когда-то

и где-то

записывал,

Анимо?метром ли,

вакуумметром,

Нотами,

буквами

или числами,

То этот кто-то, навряд ли

позже

Сумел разобрать бы

сделанные им

записи –

Поскольку ветер –

это промысел Божий,

А значит, не читаем,

не понятен…

не ясен.

Балладка об эпоксидной смоле

Наверно, скучно на Олимпе.

От сотворенья дней святых

Все обладательницы нимбов

И обладатели же их,

А также прочие сидельцы

У тронов нимбоносных лиц,

Плетения интриг умельцы

И либреттисты небылиц –

Все эти «чудные» созданья

Поперегрызлись столько раз,

Что скука их существованье

Зацементировала с тщаньем

Пластичных эпоксидных масс.

И броуновское движенье

Интриг, подстав и окаянств

Среди Олимпа населенья

В конце концов ушло в забвенье

Глубин аидовых пространств.

Пассионарность близорука,

И даже божие дела

Сумеет размолоть дотла…

Сильны, непобедимы скука

И эпоксидная смола.

* * *

Какое дивное творенье –

Картина Шишкина «Дубы».

Так передать переплетенье

Резной, причудливой листвы,

Теней ажурных паутинку

В морщинистых стволах дерев

И света лёгкую грустинку,

Как нежный девичий напев.

Весь образ шишкинской дубравы,

Что будто сотворён волшбой, –

Он и простой, и величавый,

Но не картинный, а живой.

* * *

У молодых поэтов чувства

Сильнее звонких рифм и ритма.

Для них как ложе от Прокруста –

Правописания энигма.

Зачем им синтаксис, когда их

«Быть иль не быть…» сомненьем гложет?

Они поэты – пусть прозаик

Себя лингвистикой кукожит.

Для них все ямбы и хореи,

Анапест, дактиль – словоблудье.

Они заняли эмпиреи,

Где нет любви, а есть безлюбье.

Но верим: опыт, сын ошибок,

Придя со временем бесценным,

Избавит от полуулыбок

Над их стихом несовершенным.

Стих зазвенит, как песни скальдов,

Лучистым, живописным словом.

А новый Пушкин скажет: «Ай, да

Я сукин сын в венке лавровом!»

* * *

Иногда напишешь так,

Что и сам

Восхитишься этим, как

Чудесам.

И откуда это всё

У меня?

Стихоплётство, то да сё,

Вся фигня.

Так изящно иногда

Изложу,

Что заплещет красота

За межу.

Но порою свой успех

Повторить

Невозможно, ну, на грех!

Как тут быть?

Коль придумать я бы смог

Стихомер,

Им оценивал бы слог

 И размер.