Облака по небу проплывали…

Сырой рассвет – это один из тех дней, когда природа не утешает.

Когда облака – это огромная тяжелая плита, которая давит на грудь,

на мысли, на сознание. Ты отчаянно пытаешься сдвинуть ее,

скинуть с себя, изо всех сил, разрываясь, захлебываясь,

стирая в кровь пальцы, ломая ногти, чтобы только вдохнуть полной грудью,

чтобы только увидеть свет, но она не поддается.

И ты лежишь, придавленная этой огромной серой массой,

безмолвная, беззащитная, бессильная…

У меня сложное отношение к осени.

Сегодня она улыбается, а завтра кричит от боли, и я вместе с ней.

Тяжело. Вы знаете, что такое осень? Это болезненный переходный период.

Это конец. Это начало.

Каждый год она умирает, и я вместе с ней, часть меня.

Сырой рассвет – это когда жизнь уходит,

а остается серая безжизненная пыль. Серое небо, серые дома,

серые улицы, серый асфальт, серые лица и взгляд тоже серый.

Сырой рассвет – это когда сырость там, в глубине,

постепенно скапливается в вязкое озерцо с черной неподвижной водой.

Холодно. Тихо. И хронически не хватает солнца, чтобы выпарить из себя

всю эту накопившуюся сырость, эту тяжелую свинцовую грусть.

Но солнца нет. Который день идет монотонный тоскливый дождь.

Сырой рассвет – это когда надежда на горизонте тоненькой бледной полосой.

Ее почти не видно, но она есть. Она пробьется. Надо только потерпеть.

Терпение. Это слово как неприятный звук, гвоздем по стеклу, как оскомина.

Не говорите мне, что надо потерпеть.

Сырой рассвет – это когда, не выглядывая в окно, ты бессмысленно уставишься в какую-либо точку и повторяешь: «Пустота… пустота… пустота».

    Ноябрь 2005

Я вчера разбилась о стекло,

Попыталась вылететь на волю…

И теперь по каменному полу

ускользает зимнее тепло.

Я разбила хрупкое стекло,

И вокруг меня его осколки…

Только мне так тягостно и горько

опираться на одно крыло.

Я смотрю на небо, отвести

взгляд от светлой полосы

мне не хватает силы…

Но темнеет день необратимо,

Остываем в каменном плену.

    Ноябрь 2005

Смотрю на мир сквозь синее стекло,

на мир, покрытый снегом, тишиною.

Смотрю на мир, и где-то надо мною

воронья стая кружит и, ничем

не потревожив сон невинного младенца,

куда-то улетает. Сотни серых стен,

за ними жизнь, наполненная

старостью и детством,

спокойно спит, не ожидая скорых перемен.