Потерянный дом

Придушила – и легко так, одним движением, голову ему хрясь – и набок! И сама отряхнулась, как кошка – даже дыхание не сбилось.

Потом подошла и тихо-тихо так говорит:

– Сейчас к нашим пойдём. Вместе. И про воду расскажем. Думаю, ты не против.

Как же, против. У меня аж дух перехватило от этого всего, говорить не могу. А эта мышь узкоглазая только глянула на меня – и отвернулась. Неинтересен я ей. За противника не считает. Честно говоря, мелькнула мысль – пулю ей всадить, да осечки побоялся. Не хочется со свёрнутой на сторону башкой в обломках лежать.

Так мы и шли – Кван впереди, я за ней. Место заприметил, где вход поудобнее – не забыть бы.

Вот уже и автостанция. Пока дошли, стемнело – ну как стемнело, белая ночь наступила. Вроде как сумерки, только потемнее. И между развалин на востоке непонятное зарево проступило, как от огромного пожара. «Что это ещё за хрень», – успел подумать я. Дышать стало тяжелее – устал, что ли? В мои годы рановато отдышку иметь.

Только за угол завернули – Финик навстречу.

– Не ходите туда.

А самого колотит, будто температура у него.

– Нет там никого. Всех забрали, – Финик опустился прямо на загаженный асфальт, будто все силы у него кончились. А потом зарыдал так, будто умрет вот-вот, прямо сейчас.

Не понял. Что значит «забрали»?

Кван быстро так к Финну подошла, взяла за лицо да как надавит руками – это точки какие-то знать надо, от этого мёртвый в сознание придёт! Она точно знала все эти чёртовы точки.

Когда он к автостанции подошёл, опять этот гул услышал. Сильный такой. От инопланетного корабля. Ну он спрятался поблизости. Видит – эта хрень металлическая как раз над нашим убежищем зависла. И вниз от неё синий дым повалил – густой, как кисель. Потом дым рассеялся. Тот самый глаз на днище появился – и лучи.

Потом всё схлопнулось – и корабль пропал. Финик боялся, но всё же решил посмотреть – вдруг кто осталя? Никого он, конечно, не нашёл. Только кошка бегала, орала. Ну он кошку под мышку и обратно, к подвалу с водой.

– Что ж, – я сплюнул. Во рту было горько – не то от остатков синего тумана, не то от рассказа Финика, – их не вернёшь.