Поезд на Иерусалим

Потому что теперь день никогда, никогда не закончится.

Запрещённый груз

Иван Иваныч терпеливо сидел на лавке крошечного одноместного купе, сложив руки на коленях. В его чемодане рылся таможенник. Он доставал то одну вещь, то другую, взвешивал и клал обратно. Чемодан, казалось, был бездонным, да и проверяющий работал тщательно и не слишком торопился. По сдержанному лицу таможенника Иван Иваныч пытался угадать вердикт, но парень в белой униформе сохранял бесстрастность.

– Я не могу вас пропустить, – наконец сказал он со вздохом, закрывая крышку.

– Но почему?! – в отчаяньи выпалил Иван Иваныч. – Посмотрите, у меня там всё хорошо… Сколько добрых дел, посмотрите! – он распахнул чемодан и принялся дрожащим пальцем тыкать в большую опрятную коробку, лежавшую на самом верху. – А вот? – он выудил из-под коробки жестяной ящик-копилку и потряс им. – Пожертвования!

– Хорошо, – вздохнул проверяющий. – Если вы настаиваете, давайте пройдёмся по содержимому.

Сначала на стол легло несколько больших стопок бумаги.

Среди них Иван Иванович с удовлетворением заметил цветные листы: то были его дипломы и грамоты. Но квалификация пассажира никак не впечатляла проверяющего. Не взглянул он и на несколько опрятно сложенных рубашек, а ведь аккуратность была одной сильных сторон Ивана.

Наконец таможенник извлёк жирный, сочащийся бутерброд. И ещё один. И ещё. От них дурно пахло прогорклостью и плесенью. Ивана передёрнуло от того, что эту гадость юноша берёт, не снимая белоснежных перчаток.

– Согласен, – покладисто поднял ладони Иван Иваныч.

 – Понимаю. Грешен чревоугодием…

– Где раньше это ваше "грешен" было? – укоризненно спросил таможенник. Его лицо выражало сочувствие и искреннее недоумение.

– Да как бы это… – замялся Иван. – Вроде, даже исповедовался пару раз, но как-то…

А в белой руке уже лежал следующий запрещённый груз: большой хрустальный шар. Таможенник протянул его Ивану. Тот взял и охнул: шар был тяжёлым. В мутной голубизне выпукло и крупно отражалось лицо самого Ивана Иваныча.

По неровной поверхности бегали блики. Приютившаяся где-то сбоку фигурка в форме выглядела совсем крошечной. Иван с трудом вернул этот странный сувенир, не отрывая от него глаз. Картина не изменилась: его образ всё так же занимал большую часть сферы.

– Тщеславие, – объяснил таможенник и отложил шар.

– Да где же я мог его взять? Жил, как все, к особым свершениям не стремился… Товарищ, это не моё, – принялся увещевать Иван, – это мне, наверное, подбросили.