Улей

Когда он опять повернулся к Горалю, тот уже сидел и приглашал присоединиться. Донейл послушно присел, они находились на расстоянии двух метров друг от друга, немного повернуты в одну и ту же сторону, как будто приготовились смотреть телевизор.

– Люди не умеют долго удивляться чему-либо. Покажи им любое чудо, и они очень скоро перестанут не только удивляться ему, но и будут считать это абсолютно нормальным явлением. Или, напротив, абсолютно заурядную вещь могут всю жизнь принимать за чудо, просто потому что никогда не видели воочию, – начал Гораль.

– Не понимаю, о чем вы. – Донейл почему-то не испытывал особого интереса к данной беседе.

– Я знаю, что не понимаешь, поэтому и хочу тебе кое-что показать.

Гораль вытянул руку вперед, давая понять, что там что-то будет происходить. В этот момент перед ними появилась живая картина Моисея, открывающего Красное море. Эффект от увиденного сложно с чем-то сравнить: происходящее было настолько реальным, что казалось, будто ты сам стоишь там. Он слышал голоса людские, иногда переходящие в крик, видел их беспокойство, засмотрелся на самого Моисея, который выглядел примерно так, как его обычно изображают художники.

От этого всего побежали мурашки по всему телу, Донейл даже немного испугался, поскольку все это казалось ему слишком правдоподобным.

– Ну что ты думаешь об этом? – полюбопытствовал Гораль, тон его оставался нейтральным и ничего не выражающим.

Донейл пытался подобрать слова для тех эмоций, что испытывал. До этого момента он был среди тех, кто узнавал о чем-либо необычном, что является лишь гипотезой, из уст ему подобных.

Все, что ему оставалось, это так же, как и всем остальным людям на свете, выбирать: верить или нет. Но здесь он вдруг стал очевидцем того, что в нынешнее время считается лишь мифом: собственными глазами увидел море, которое стало пред ним стеной и, если бы ему удалось выйти из оцепенения, с легкостью смог бы коснуться самого пророка.

– Это было настолько правдоподобно! Мне даже показалось, что я сам был частью этого народа, – голос Донейла предательски дрожал.

– Но ты ведь не веришь в эту историю.

– Я думаю, что в глубине души мало кто верит в такого рода истории. Считаю, что все это было придумано нарочно для того, чтобы люди во что-то верили. Ведь когда люди сильно во что-то верят, им всегда есть о чем поспорить. Однако в спорах истина не рождается, в них зарождается вражда, вот поэтому о всеобщей гармонии не может быть и речи.