Я прикасаюсь. Книга стихотворений разных лет

Хоть она и горькая – до чего ж тепла!

И закуски было то – спичка с сигареткою,

А с друзьями по нутру хорошо текла.

Знала эта комната девок – эх, не дюжину.

Может, два десятка их было – не считал.

Их любовь была мне здесь завтраком и ужином,

А обед – консервами, если я устал.

Что еще сказать мне вам? Бабушкина комната -

Молодость прошедшая, милая гульба.

Если вы бывали тут, вы, конечно, вспомните,

А коль вовсе не были – значит, не судьба.

Ах, вернется бабушка утром в понедельничек.

Уберу я комнату – в ней же черт чего!

Вымою стаканчики, выстираю тельничек.

Я здесь делал курсовые – больше ничего.

Крошка и Антошка

В нашем городе Антошку

Крошка полюбила.

Полюбил и Тошка Крошку.

Как все это было?

Я не знаю, и Антошка

Никогда не скажет.

Только факт – влюбилась Крошка,

Ведь с любым – не ляжет.

Не стыдясь, перед Антошкой

Крошка раздевалась.

А она и правда – крошкой

Рядом с ним казалась.

Длинный паренек Антошка

Ей шептал "I love you".

И любила Тошку – крошка,

Но большой любовью!

***

Я из той Стороны, где Балтийское море

Вместе с Черным клещами сжимают ее,

Где стрелялись в глухом затянувшемся споре,

Где жирело от "славных побед" воронье.

Я из той Стороны, где и счастье, и вера -

Странны, словно под детской кроваткою нож.

Я из той Стороны, где достаток и мера -

Двое самых гонимых и жалких святош.

Я из той Стороны, где царевич на волке

Сыплет искры на тонкие пальцы сосны.

Я из той Стороны, где клок шерсти на холке

Выдран с костью. Но с Богом – из той Стороны.

Орел

Он – гордая птица. Владыка всегда

Боится за трон, пусть ему и вода,

И горы, и чащи, и небо подвластны.

Но сны властелина бывают ужасны.

Соперники, недруги в снах. Да и днем

Томление власти проклятьем на нем.

Ему же претит сей владыческий круг -

Он просто весь мир созерцает вокруг.

Под клювом надменным плывут облака,

Холодные очи глядят свысока

На жизнь, что течет где-то в самом низу,

Где мертвую рубит крестьянин лозу,

Где гаснут поэты, влюбляются воры,

Где войско идет на чужие просторы,

Где нежность и грязь, красота и обман,

Где веру скрывает безверья туман.

Гордыни венец, постигающий мир,

Он бабочек, бьющихся в стекла квартир

Беззвучно смеясь, презирает легко.

Он выше их всех, он от них далеко.

Он знает, что мир переделать – задача

Совсем не его.