Антимир: иллюзия света

 – Кем приходится муза плодовитым писателям? Женой? Любовницей? Сожительницей? А писательницам? И кто вообще за этим ветреным и легкомысленным образом скрывается?

И рукописный шар полетел в ведро для творческих отходов, специально поставленное у стенки возле входной двери, метрах в четырёх от меня и моего стола. Бросок на три очка получился удачным. Сжатые мысли, не соприкоснувшись с обручем, упали на дно ведра, где им самое место. Жалости в тот момент я не испытывал.

– Бросаешь ты, товарищ, гораздо лучше, чем пишешь, – ухмыльнувшись, констатировал я печальный, но очевидный факт.

И прошёлся взглядом по столу, чтобы убедиться в закономерности факта, а не в его случайности. Опытный образец быстро был найден. Я плотоядно посмотрел на подарочную авторучку, и она тут же отправилась прежним маршрутом. Второй бросок получился менее точным, но более эффектным. Эксклюзив со всей своей чернильной дури шмякнулся о стенку и отдельными частями упал на собственную работу.

– Плевать, – вместо эпитафии сказал я, ничуть не расстроившись. – Оно, может, и к лучшему. Ручка-то, по всей нечистой видимости, была с наговором?! Что я ею создал? Хоть один шедевр написал? Ага! Кукиш с маслом! Значит, точно – заколдована! А какая сволочь мне её подарила? Друзья такой ерунды никогда не дарят. У них свои представления о красоте и полезности. И не жена. Она либо сама знает, что мне необходимо в бытовом плане, либо спрашивает, что мне хотелось бы иметь в подарок.

Я строго посмотрел на стоявшие по углам стола фотографии Высоцкого и Короткевича. Не дождавшись ответа, перевёл взор, ставший сразу нежным, не третью фотографию, стоявшую посередине, на которой была изображена семейная пара с маленькой девочкой в центре. Это было лет семь назад. В то время я считал себя ещё журналистом, способным изменить мир.

Я встал, подошёл к окну и открыл верхнюю створку. Прохладный воздух ударил в лицо, остудив негодующий творческий темперамент. Передо мной открылась чудная картина. Майский вечер был безоблачен, звёздное небо казалось огромным шоколадным тортом, напичканным многочисленными свечками, среди которых красовалась насыщенная белым кремом Луна.