Не только про любовь

 – Где ты только этому научился? Наверное, у Митрохина.

– Нет, правда. Ты сегодня выглядишь просто великолепно. – У него возникло ощущение какого-то радостного праздника, и Надя была частью его.

– Ну если тебе нравиться, тогда все в порядке. – Она взяла его под руку.

Они зашли в фойе театра.

– Я тут ни разу не была. – Надя оглянулась вокруг. – Здесь довольно красиво.

Она обратила внимание на афишу, висевшую на стене.

– А почему она на украинском языке? – Недоуменно спросила она у Сергея.

– Театр-то украинский, драматический.

– Сережа! – Надя всплеснула руками. – Я ведь не знаю украинского языка!

– Как! – Удивился Сергей. – Ты ведь родилась на Украине!

– Да, конечно. Но мы уехали отсюда, когда я еще в школу не начала ходить. Сначала на Дальний Восток, потом в Казахстан, а оттуда в Германию. А когда приехали сюда, я пошла в девятый класс, и меня освободили от изучения украинского.

– Вот называется, пригласил девушку в театр. – Сергей рассмеялся. —Я был уверен, что ты знаешь украинский.

– Ни за что! Что же, мы напрасно сюда пришли? Но ты ведь знаешь украинский хорошо! Сможешь переводить?

– Да без проблем. Мне все равно на русском или украинском смотреть спектакль или читать книгу. Хочешь, буду тебе переводить синхронно?

– Конечно, хочу!

– Тогда пойдем.

Они вошли в зал и стали пробираться к своим местам. В оркестровой яме музыканты настраивали инструменты, наигрывая отрывки мелодий.

Надя наклонила голову к Сергею.

– О чем они говорят? – Шепотом спросила она.

Сергей приблизил лицо к ее уху, чтобы начать перевод. Он уловил аромат духов и, на какое-то мгновенье у него закружилась голова. Он непроизвольно сделал глубокий вдох.

– Что с тобой? – Она повернулась к нему.

– У тебя какие-то необыкновенные духи.

– Нравятся?

– Да, очень приятный запах.

– «Быть может». – Шепотом сказала Надя и замолчала.

– Что может быть? – Не понял он.

Она тихо рассмеялась.

– Это так духи называются: «Быть может». Маме кто-то подарил, а она отдала их мне. Ну ты будешь переводить?

– Да, конечно. – Он опять склонился к ее уху.

Переводить было довольно легко. К тому же многие отрывки из пьесы он знал на память и часто перевод у него получался в стихотворной форме.