Притча

Самое то для этого причудливого города.

Очередь за кроссовками. Новый завоз. Уникальный – как говорят. От известного американского рэпера. Месячная зарплата среднего работника в нашем городе. Еще раз смотрю на очередь. Отхожу чуть в сторону. Тянется. Глаза уже не цепляют. Рудольф подходит к первому в очереди. Девочка. Лет двадцати. Розовые волосы. Рудольф смотрит в упор. Девочка раздражена.

– Что?

Рудольф встает рядом. Лицом к еще закрытой двери.

– Эй, – за спиной раздается бас, – Ты что творишь? – Здоровый парень.

Рудольф смотрит перед собой.

– Оглох что ли, – Здоровяк нервничает. Хватает Рудольфа за плечо.

Рудольф поворачивает голову и с наглым видом улыбается в уже озлобленное лицо. Здоровяк одним движением руки выталкивает Рудольфа из очереди. Рудольф выпрямляется. Застывает на месте. Смотрит на своего обидчика. Тот выходит из очереди, но, опомнившись, тут же оборачивается, и, увидев, пустующее место возвращается обратно.

– Псих, – бросил вдогонку здоровяк, – Если бы не это, – он обернулся на очередь, – ты бы на своих двоих отсюда не ушел.

Мы шли назад, к концу очереди. В этот раз Рудольф выглядел раздраженным.

– Эй, – голос из гущи очереди, – Вперед выдался парень, – Могу продать место.

Рудольф смотрел на него без всякого проявления эмоций.

– Сорок шестое место, – парень говорил почти шепотом и, постоянно оглядываясь.

Рудольф был столбом.

– Ты не думай, – продолжал парень, – Сорок шесть это только на слух много. Очередь дойдет быстро, – он посмотрел слева от себя, на хвост очереди, – там еще человек восемьсот – не меньше. Понимаешь, да? Сорок шестой из восьми сотен.

Рудольф стоял столбом.

– Всего за десятку отдам, – парень еще больше приглушил голос и почему-то чуть пригнулся, – Небольшая цена на самом деле за несколько десятков часов сэкономленного времени.

Парень закончил свое деловое предложение и в суетливом ожидании уставился на Рудольфа.

Рудольф стоял столбом.

Прошло около десяти секунд. Десяти самых странных секунд, которые я только пережил. Вся окрестная часть очереди была обращена на парня и нас с Рудольфом. Тихо до жути. Парень был похож на трясущийся на ветру колос. Рудольф продолжал быть столбом.