Древнее пророчество

Факелы горели на стенах мягким оранжевым светом, и от них на каменный пол ложились длинные тени. Они так долго спускались по лестнице, закрученной по спирали, что у Клерви закружилась голова. Наконец они вышли в широкий коридор, по стенам которого тоже горели факелы. На полу лежала ковровая дорожка. У Клерви не было сомнений, что они оказались в замке.

– Я приказала подготовить вам покои, чтобы вы могли отдохнуть перед путешествием, – звонким голосом говорила Иоланта, – однако я думала, вас будет двое, Ганимед.

Клерви чувствовал непонятную слабость – возможно, после перенесенных волшебных чар – и плелся сзади всех. Никанор часто оглядывался на него, поджидал, когда тот начинал запаздывать.

– Клерви… – начал скальд, и Клерви поднял на него взгляд, – все хотел спросить. Что у тебя за медальон висит на шее?

– Это медальон моей матери, – ответил Клерви, – там внутри ее портрет, – и он открыл медальон и показал изображение молодой женщины Никанору.

– А что с ней стало?

– Я не знаю. Я вырос в приюте.

Никанор молча посмотрел в лицо Клерви.

– Ммм… Понятно. Прости.

– Ничего… А кто твои родители?

Никанор ответил не сразу, он немного замялся.

– Я не знаю. Я все жизнь прожил в замке моего ордена на берегу Южного моря. Мне никто никогда не говорил, кем были мои родители.

– И ты никогда не интересовался?

– Я много думал об этом, – со вздохом ответил Никанор, – но мои наставники сказали мне забыть об этом.

Так как это неважно.

– Не важно!? – Клерви был поражен.

– Для воина-скальда не важно. Для воина-скальда важно быть сильным, смелым и храбрым. Умелым и бесстрашным. Важно овладеть в совершенстве боевым искусством. Быть верным своему ордену и тому, кому ты служишь. Настоящий воин не должен позволят своим чувствам овладевать разумом. Чувства лишают нас воли и силы.

Молодые люди немного отстали от остальных. Клерви слышал голоса волшебников – они обсуждали свои важные дела.

Впереди забрезжил яркий желтоватый свет, и вскоре они вышли в просторный каменный зал, освещенный многочисленными свечами, установленными на невысоких столбиках, и пламенем огромного камина. – Дверь справа, – сказала Иоланта, – ведет в крытую галерею, в конце которой будут две двери, ведущие в ваши покои. Я распоряжусь, чтобы вам подали ужин.

– Спасибо, мой друг, – Ганимед тепло улыбнулся Иоланте.