Рад Разум

И – полагает о мире, о мире, в котором я… не согласовав со мной, даже не спросив меня! Даже вовсе не озадачившись тем, что я об этом самом мире думаю!

Вот – уже, от дрожи, встал!.. Уже, в дрожи, хожу, хожу!..

На моём веку, вот же, полетели на другую планету, притом на ту, которую я каждый день наблюдаю, и… не спросили меня!.. А захочу ли я смотреть на неё, на Луну, зная, что там… кто-то бродит…

При мне, в моём присутствии, на моих глазах… распустили страну – и даже… не спросили меня лично… и так далее, и так далее…

Некто судит обо мне… и даже о моём в этом мире надлежащем поведении… и даже – о моём на этом свете… телодвижении!

Н-ну!.

…И как теперь мне легче. – Как бы я вообще мог бы избавиться от своего гнева и от дрожания своего и слабости в коленях – если бы не понял этого самого: тот полагающий обо мне – из малого мира!.. из двухмерного пространства!.. и – во сне, во сне!.. Веденье и неведенье его обо мне – его узколобые грёзы, чахлые его кошмары…

Гнев во мне – ещё и от пребывания в мире, в таком-растаком мире… и самого меня!.

Уж и так в мире множество – всех и разных!

…А теперь – наложилось и это: мир – мал, мал.

И каждый – судит-рядит…

Выходит, я явлен в этот мир, на этот свет… быть осуждённым!

И единственное – опять же, опять же – спасение меня от моего гнева – снисхождение к спящим.

Чтоб это такое снисхождение совсем не превратилось в прямое ко всем отвращение… пророки и бежали в пустыни!

А для всех тех, спящих, – в святые.

Не могу общаться с дураками.

Лучше б тот был сволочью.

Сволочь и сволочь. – Понятно и спокойно.

И ему, и, чаще всего, мне.

И прежде всего – противно: ещё он и трус!..

…Шёл тогда – года за два до нынешнего, официального, «кризиса» – в администрацию, в тот департамент, – не думая, впрочем, ни о чём, кроме некоего – праздничного, иначе не сказать, поздравительного.

Департаменту культуры я нёс проект! – Организовать в городе литературный салон!

–– А литобъединений мало? – накануне, при собеседовании, спросил аккуратно у меня менеджер-психолог – мужчина, без сомнений, с образованием и в очках.

Я, готовый, ответил, что следовало бы все эти творчества объединить и уровень их поднять.

Психолог был тактичен, но… чем-то озабочен.

К слову, начальников-чиновников я – сын учительский – с детства не умею бояться или хоть побаиваться.