Спорная квалификация

Коллеги – уголовники терпеливо несли малопонятную околесицу про направленность умысла и прочую юридическую ерундицию, а она лишь хлопала огромными красивыми серыми глазами и понимала одно, что перепечатать обвинительное заключение проще, чем пускаться в споры и ждать отмена приговора городским судом. Вот и в этот раз, пробежав глазами обвинительное заключение, Мариничева села за электрическую печатную машинку и стала добросовестно перепечатывать текст обвинительного заключения под оглавлением «Приговор».

Под стрекот машинки она и не заметила, вкатившегося к ней в кабинет без стука пухленького мужчину в дорогущем костюме.

– Ирина Анатольевна, адвокатура падает к вашим ногам, прибыл лично засвидетельствовать свое восхищение Вашим…..Вы лучший цивилист…

Мариничева, покрутила перед своим носиком адвокатскую визитку, от которой остро пахло недоступными ей женскими импортными духами «шанель номер пять». Она очнулась.

– Вы что хотели, товарищ адвокат?

Кругленький стал спрашивать про одно из страшных земельных споров, в котором две старухи вот уже четыре года делили выгребную яму на смежных участках.

– Ну вот, – победно заключил Нечестивцев, – конверт нашел своего владельца, теперь Мариничева у нас в кармане.

Через месяц Сергей сидел в крохотном кабинетике судьи Мариничевой, в котором не было, ни скамеек, не кафедры свидетеля и все было будто по – домашнему. Мариничева сидела за своим столом, заваленным гражданскими делами, заседатели приютились на стульчиках сбоку. Дежурный зал был занят слушанием группового изнасилования с пятью подсудимыми и тремя потерпевшими, дружный, звонкий девичий смех, которых в коридоре, путал всякие серьезные мысли. Когда Сергей сказал, что он не признает себя виновным в причинении тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшему, Мариничева посмотрел на него с раздражением и спросила,

– Вы знакомы с обвинительным заключением, подсудимый?

– Да.

– Вставайте, когда обращайтесь к суду. – Сказала, глядя в окно Мариничева.

Сергей стал и сказал,

– В обвинительном заключении нет самого важного, я защищал честь девушки, а свидетели ее изнасиловали. – Он посмотрел спокойно на судью.