Они

У папы эти вести вызвали лишь смех.

Валёнка горд был, что вор был не низкого роста,

А Бумка вернулся тихо после утех.

В глазах этих детей он не выглядел прохвостом.

Он с дачи вернулся, где жила подруга

Давно было в мечтах его совершить к ней визит,

В таких услугах он вряд ли был искусен —

В её подворье, конечно, детей стал волочить.

Великий праведник Шагал

Чтоб я ни делал – всё-то русским кажется

лишь странным;

А мне, признаться, абсурдным, что делают они.

Россию я люблю безумно, но в ней я иностранец.

Вернуться – приезжал, но не сидеть же

мне в тени.

Его, кто почти сто лет на этой планете прожил

Художники в России звали староватором.

Создав особый примитивистско-авангардный

стиль,

Мир жизни рисующий как старый декоратор.

Любые данные о нём в России были в табу,

Он непонятен им был идеологически,

Ведь был заточен на свободную

в творчестве тропу

И создавал своё реальное с мифическим.

Девятый член семьи детей

из Витебского штетла,

Впитавший все традиции хасидского житья,

Он тот, не подававший признаков живого тела,

Усильями семьи ожил в корыте для белья.

Он, как еврей всю свою жизнь

ждавший божеского чуда,

Из детства правил такого бытья не отвергал

И право мыслить вопреки родне всей пересудам.

Лишь дядя парикмахер ему этим не шпынял.

К тому ж в местечке в искусстве рисования

кто мог

Сравнить: а сходен ли рисунок с оригиналом?

Все обсуждения лишь рождали смех и анекдот,

К тому ж лишь сама жизнь служила материалом.

И живопись у неких была ярким самодейством,

Размер и схожесть предметов были не реальны,

И материал гляделся каким-то чародейством —

Художества те были лишь только визуальны.

Находки авангарда будут позже у Шагала,

Для их уменья нужно пройти преграды власти

И мама для устройства путей долгих не искала

И дала взятку от их бюджета от злосчастий.

Как навык взять рисовки у тех,

кто в классе с ним сидел.

Кто как рисует правильно он стал

подсматривать

Спросил он у дружочка, кто этим уж

вполне владел.

Копируй с книг – совет был дан —

на первой стадии.

Полезность сего опыта была неоспорима.

Признался вскоре маме он: я буду художник.

С тех пор стремился в школу Пэна он

неудержимо.

Ему давно знаком уж был того зданья облик.

Хоть местная изба искусств и была невелика,

Но Юрий Пэн был в месте среди люда

шепчемым.