Любовь в тридевятом царстве

Нюрка Ваньке не понравится. Лизавета есть красавица —

Ухажёров целый взвод, та за Ваньку не пойдёт.

Дунька – девка озорная, я сама была такая.

Эта мигом Ваню скрутит в рог бараний,

Если я не отстою, для острастки не побью.

Ой! (стонет) Ой, не годится мне биться с молодицами!

Эх, кого же в дом пустить, чтобы Ване не грустить,

Не грустить и не пропасть, и порадоваться всласть?

Нам нужна в семью девица, что с свекровью не бранится,

Мужу в ласке не откажет, не присядет, не приляжет,

Коль не прибрано в избе, или не готов обед,

Чтоб детишки были сыты, приодеты и умыты,

И неплохо, чтобы всё же и лицом была пригожа,

И была притом она Ваньке верная жена.

Вот запрос от сих до сих – чай, в природе нет таких.

Или всё же, может вот, обойдёмся без красот?

Пусть кривая да рябая, конопатая какая,

Будет же зато стараться, крепко замужем держаться.

А с лица воды не пить – свет гаси, и можно жить.

Ой, чего же я болтаю – как язык не отсыхает?!

Видно, крепко, а не малость от Матрёнки мне досталось,

Видно, вышибло с ума, раз додумалась сама

Я сыночка дорогого, да красавчика такого

На уродине женить, на всю жизнь обременить,

Чтоб жену едва терпел, да на сторону глядел.

Лопни мой побитый мозг, весь отхлёстанный без розг,

Но роди-ка мне идею, чтоб могла найти хоть где я

Нам невесту всем под стать, чтоб хотелось дочкой звать!

Глашка самогонку пьёт – эта нам не подойдёт,

У Свинюшкиных девица – та и вовсе годится.

Дело не в фамилии – те, кто породил её

В тюрьмах да на каторгах… Тьфу-тьфу – не накаркать бы!

Серафимка злая больно, вечно чем-то не довольна,

Зинка – попросту лентяйка и никчёмная хозяйка.

Вот ведь много девок знаю, только видеть не желаю

В доме ни одну из них – пропадай зазря жених!

Только раскисать не надо, чую, что решенье рядом.

Христианский весь народ, что окрест меня живёт,

Я уже пересчитала, а невестку не сыскала,

Значит, надо нам пойти по инакому пути.

На ближайшем переулке, на недальнем закоулке

Жил сосед чужих кровей – Абдулла Саит-Гирей.

Был мужик хороших правил, только белый свет оставил

Он лет несколько назад, с ним вдову и шесть ребят.

Трудно вдовьей долей жить, детвору одной растить.

Было бы совсем невмочь, коль не старшая их дочь,

Что зовётся Гюльчитай. Сколько лет она, считай,

В девках уж пересидела, за братишками глядела.

И лицом она пригожа, и характер ласков тоже.