Традиции & Авангард. №4 (11) 2021 г.

Когда гости ушли, я намекнула Льву Арнольдовичу, что у детей должен быть авторитет:

– Вы отец. Пора заняться воспитанием, потом будет поздно.

Лев Арнольдович ответил:

– Мне небо давно с овчинку! Довела меня окаянная Тюка! – после чего отправился посреди ночи к непризнанному поэту на десятый этаж, прихватив с собой бутылку коньяка.

В субботу – свой первый выходной – я пешком отправилась на ближайшую почту, расположенную за три остановки от дома. В отделении работали приветливые сотрудницы, они посетителей не гоняли, и мне удалось посидеть в тишине несколько часов.

С почты посчастливилось дозвониться до мамы, и выяснилось, что автобус, на котором она ехала из Ставрополя в Бутылино, сломался. Мама преодолела девять километров: шла сквозь январский буран пешком. В бараке ее ждала промерзшая насквозь комната, стекла в ней покрылись инеем изнутри. Коммуникации, несмотря на многочисленные просьбы, не подключили. «Только с первого апреля. Баста!» – заявили в администрации.

У мамы замерзли ноги и руки, пальцы опухли от сырости.

– Ты деньги получила? – спросила я.

– Какие это деньги? Копейки! – отмахнулась она. – В следующий раз жду реальную помощь!

Обрадовавшись, что мама не сдается, я отправилась в центр, побродила по Пятницкой, знакомой мне по книге Леонова о Пашке-Америке. Полюбовалась на величественные здания Москвы и ее соборы с золотыми куполами.

Николя улетел в Канаду, и, чтобы вспомнить его, я купила ментоловые сигареты. Курить не курила, но сама пачка возвращала меня в то время, когда мы дружили.

Вернувшись, я обнаружила, что никто, кроме меня, не заправил за собою постель – одеяла и подушки валялись на полу. Никому в голову не пришла мысль сложить их хотя бы в общую кучу. Несколько подушек обмочили кошки, но ни взрослых, ни детей это нисколько не смущало.

Едва я завела разговор о беспорядке, Лев Арнольдович меня перебил и начал вспоминать, как справлял прошлый Новый год:

– Пошел за шампанским с детьми. Аксинья стала беситься в магазине, открыла несколько банок консервов, наелась, а затем на кассе нас обсчитали на пятьсот рублей. Заметил я недостачу на улице!

– Почему же вы не вернулись за деньгами? – удивилась я.

– Я гордый! Это всё Аксинья виновата! Нечего было баловаться, – пояснил Лев Арнольдович.