Из одних бумаг

наш грубый мир, разобранный на титры,

застыл, но ты, прошу, но ты не говори

с его лукавством сумеречной зоны,

раскосый дождь и пепел обходя,

стой ближе к тем неписаным законам,

что не боятся пепла и дождя.

красивая – ни автора, ни роли –

на черно-белом снимке у окна.

храни тебя цветущий сад от боли

на всем пути реальности и сна.

по мотивам твоей радуги

радуга

с особенностью

возникать накануне дождя.

над репейником мотыльки.

грунтовой прожилкой дорога в поле.

если взором к зеркальной реке,

отражения ослепят.

если задуматься,

в шутке не соль –

шутка в самой соли.

открывай.

открывай, что возможно.

настежь. с окном. нараспашку.

и начинай играть.

заповедная радуга

мной переброшена в твой город.

теплым клавишам это знакомо –

тебе их понравится слушать

и, слушая, доверять.

а еще ты заметишь,

что в платье красивом

и туфельки из хрусталя в пору.

я совсем по соседству

продолжу срывать неземной цвет

и подбрасывать в радугу,

дабы с полей перетекла свежесть

чумового дождя,

который смеется над шутками

минимум сто лет

и умеет стеной

от беды оградить,

уберечь нежность.

cappuccino

у cappuccino есть важное: его вкус

и вид из окна кафе, и капли дождя на стеклах.

и когда ты присел, а напротив присела грусть,

обращаешь внимание, как эта грусть промокла.

она смотрит на пенку, застывшую у краев.

ей минуту назад было так зябко, так стыло!

по губам пробегают безмолвные волны слов,

и тряхнешь головой: что-то в них было…

окна через себя пропускают дневной свет –

с ним приветлив дымок, ароматный и растворимый.

только здесь и сейчас – для него нет понятия ни лет,

ни сомнений, и это по-своему ощутимо,

как все зыбкое, все настоящее… как… ты?

твой глоток на двоих плюс та музыка, те люди.

у присевшей напротив – светлеющие черты.

cappuccino не все – cappuccino еще будет.

зашифрована

я тебя зашифрую в потоках земных дождей, и, под струи волос подставляя ладони, бог озарится просветом улыбки – такой твоей! – и проследует в люди одной из своих дорог. на обочинах оной покоятся снег и пыль, на обочинах оной – попавший под камни лед.