На горизонте Мраморного моря

А ты, Петя, не играешь?

– Нет, – односложно ответил Петр, хотя на любительском уровне играть умел.

– Игоря хлебом не корми – дай фишки подвигать. – снова проскрипел Олег.

– А я тоже люблю это дело, – поддержал Саша.

– Что ты понимаешь, олух! – ласково обратился бритый к хриплому. – очень милое

занятие. Вот ,когда меня в Мюнхене бундеса замели, знаешь, что я делал все то время, в тюряге?

– Всех зэков немецких обыграл? – Олег смеялся.

– Всех ни всех, но время прошло незаметно… Да.

Меня на вокзале сцапали. Этот-то хмырь отмазался. – Игорь кивнул в сторону дружка. Тот хитро сощурил воспаленные карие глаза и безмятежно засмеялся.

– Этот шахматист там двоих полицаев загасил. Его вся полиция привокзальная

ловила! Хорошо еще наркоту успел мне скинуть. Сам обдолбанный был. – Олег помотал черной и грязной шевелюрой. Так он воспроизвел состояние Игоря.

– Заломали меня гады, все-таки! Месяц провалялся в мюнхенской тюрьме.

под белы рученьки вчетвером. А я, в натуре, обдолбанный, на ходу спал. Потом по ящику показывали. Сам, правда, я этого не помню – Игорь заулыбался. Видно, что вспоминал он о тех днях с теплотой, как о веселых похождениях, о чем-то естественном и славном, как о событии, которым можно было скорее гордиться, чем стесняться его.

– А помнишь, – живо откликнулся Олег – ехали в Италии с какими-то американцами?

– А, точно! – Игорь тоже принялся смеяться, но до странности жутковатым, беззвучным смехом.

– Ехали в поезде, а американка, наша соседка, нам все – Эй гайз! Френдс! Жирная

такая. Ржала все. Раша! Перестройка! Горбачев! Ей во Флоренции надо было сойти. А в Италии этот город как-то по-другому пишется. Она нам: это – Флоренция? – Мы жмемся: нет, мол, еще. Проехали потом еще часа полтора и я ей признался: Флоренция то тю-тю! – И так мы расхохотались.

Саша, на экстравагантные байки новых друзей отреагировал дипломатичной ухмылкой. Петр почувствовал себя не в своей тарелке и не очень понимал, как себя следует вести, в этом случае.

– А тут, в Бухаресте, сейчас случай ржачный тоже – заскрежетал захлебываясь от непонятного счастья Олег.