Весь этот снег. Рассказы о любви

Я не понимала зачем человеку, снявшему комнату в коммуналке на полгода, нужно оплачивать ремонт мест общего пользования, менять трубы и облицовывать мрамором стены ванной, до тех пор, пока не позвонила отчиму и не услышала от него, что все три комнаты уже три дня назад с его согласия, проданы Юрием Карловичем Петру Петровичу Вильямсу за семьдесят тысяч американских долларов.

Это означало, что теперь Петр Петрович стал хозяином на Серебряном.

Он и его вещи заполнили собою всю квартиру. Квартира менялась на глазах.

И я стала ждать, что он постучит в мою комнату и скажет: «Яна я нашел вариант. Однокомнатная квартира в Митино, 40 минут на автобусе до метро. Избавим друг другу от неприятного соседства»

А пока я старалась, как можно меньше времени проводить дома. Я стеснялась своих старых футболок и джинсов, своего детского мыла и выцветших полотенец среди его стильного мужского парфюма и блестящего агрегата для бритья.

Петр Петрович чем-то напоминал мне Питер стремительный, умышленный, тяжелый в полете, ослепительно стальной, смертельно опасный, мой прекрасный город, заполняющий собою твою душу до самых краев.

Питер выдавливает из тебя жизнь, стихи, голос, как художник краски на свою палитру, чтобы потом выбросить ненужную, пустую тубу вон.

Главное- картина, творчество!

Москва лечила меня, позволяла жить, гнездилась вокруг меня. Каждый ее переулок, уголок, ветошка обещали мне еще один день жизни. Питер требовал результата и не прощал слабости.

Москва хранила, Питер требовал, чтобы каждое мгновение было бытием и я слушалась его пока у меня были силы и голос, наполняя этот город своею любовью, я пела его.

«Ты все пела – это дело…»

Сон души. Страшно

Проснуться в другом теле —

Теле стрекозы.

Москва спрятала меня в свой воробьиный рукав и грела. Питер продувал насквозь и заострял мысли.

Как я любила его, и как этот город любил меня, пока я его пела, и как брезгливо отшвырнул, когда у меня не стало голоса.

И вот теперь в мою жизнь, в мой Серебряный переулок Питер явился собственной персоной – Петром Петровичем Вильямсом.

Высоким, ладным с военной выправкой, с движениями души стремительными и опасными, как полет стрижа.

На этот раз, когда я пришла домой, рабочие ставили стеклопакеты в трех комнатах моего соседа и на кухне. Вся квартира была выстужена снежным сквозняком.

Питер, Петр Петрович ты меня достал, как же я тебя ненавижу. Ну, за что мне все это?

7.