Кантилена для мертвеца. Мистическая драма

Повернувшись боком, с металлическим звоном, всадник медленно достал из ножен меч- каролинг, занеся его над головой священника. Затем, примериваясь, переместил клинок к шее, словно через мгновение собирался нанести страшный смертельный удар. Увидев на шее Серафима цепь от креста, он поддел её своим оружием, приподнимая вверх, от чего распятие оказалось у самого подбородка священника. Но, через мгновение, благодаря идеальной ровности клинка, цепь соскользнула на прежнее место.

– Верую, Верую в Тебя, Господи! – воздел к небу руки батюшка.

– Повороти-и-ись…, – прозвучал страшный хриплый голос.

В какой-то момент, на небе показалась Луна, осветив всадника и коня с густо вырывающимися струями пара. Поймав отблеск, меч покрытый инеем, на мгновение сверкнул тысячами искр. Пытаясь совладать с телом, охваченным жуткой лихорадкой, Серафим опустился на колени.

Раня ладони и обдирая в кровь пальцы, он зачерпнул несколько комьев земли и, поднеся их к лицу, буквально впился кровавыми губами, приговаривая:

– Земелюшка моя, не отвергай меня, прими, коли срок мой вот тут закончится.

Прости бывшего солдата и божьего слугу. Прими моё покаяние и упокой грешника…. Устал я…. Преждь хотел на богомолье уйти, да видно судьба такая тут остаться.

– Повороти-и-ись…, – вновь раздалось за спиной.

Он выпрямился и, трижды осенив себя крёстным знамением, поднялся на ноги стараясь удержать равновесие. Затем, поцеловав крест, медленно повернулся.

«Хр-р-ппп…» – прохрипел конь мотнув мордой и потянулся к священнику.

Всадник молчал, так же держа меч на вытянутой руке. Только сейчас остриё почти касалось горла Серафима.

Он осторожно протянул руку и провёл ладонью по бархатному носу коня, покрытого инеем.

– Потому конь под тобой, что не обладает умом сообразно своей красоте, а ко мне видишь-ка, тянется, – произнёс священник, прижимая Евангелие к груди, – Ну, что решил со мной сделать? Мечом убьёшь, али к седлу привяжешь, и по полю будешь таскать, покуда не натешишься? Делай, что задумал, но от своих слов я не отступлю.

И лик свой скрываешь, потому что боишься меня. Так мыслю, что покоен ты, покуда верхами сидишь, а сойдёшь на землю, так будет она гореть у тебя под ногами. Помяни моё Слово. Ты вор и разбойник! Недась, загиблые…, заколотый вилами да повешенный, твоих рук дело?

Конь переступил с ноги на ногу.

– … а малое дитя да мать…, его, за что ты головы лишил и посадил на кол, а её повесил…, за что страшную смерть им уготовил.