Вторая жизнь

Однако воспользоваться ею не успел, так как братки последовали за ним и в одно мгновение обезоружили его. Его повалили на пол и стали избивать ногами.

Внезапно избиение прекратилось, Чарышев увидел, как к нему неторопливо приближается мужчина. Его лицо показалось ему знакомым. Да ведь это его недавний клиент, вспомнил он.

Слобожанин наклонился к распростертому на полу хозяину автосервиса. Несколько мгновений с интересом рассматривал его.

– Ну что, как ты тут? – с притворным участием спросил он. – Вижу, что не очень.

– Значит, это ты тут заправила? – не без труда спросил Чарышев, так как у него саднила губа, рассеченная чьим-то ботинком.

– Я, – подтвердил Слобожанин. – А ты, я вижу, очень непокорный. Решил людей подбить, чтобы мне не платить. Нехорошо.

– Да пошел ты! – сплюнул кровавую слюну Чарышев.

Один из братков в ответ ударил Чарышева ногой в живот. Чарышев застонал от боли.

– Видишь, как бывает, когда не внемлешь умным советам. Скажи спасибо, что машину мне хорошо отремонтировал.

– Чего тебе надо?

– Чтобы не рыпался, платил исправно и других не подбивал. Тогда мы друзья.

– Это ты называешь дружбой? – не сдержал презрения Чарышев.

– Работай, никто тебе мешать не будет. И твоя жена родит в положенный срок.

Чарышев мгновенно встрепенулся и даже попытался подняться, но подручный Слобожанина толкнул его обратно на пол.

– Не смей трогать мою жену! Подонок!

Слобожанин деланно поморщился.

– Зачем так грубо.

– Сволочь! Мразь! – выругался Чарышев.

– Это не ответ, – покачал головой Слобожанин. – Ребятки, продолжайте беседу.

Несколько братков снова вплотную подошли к Чарышеву. Тому стало страшно, он понимал, что эти мерзавцы легко могут и забить до смерти.

– Не надо. Буду платить, – сказал он.

Слобожанин жестом остановил своих опричников.

– Я не зверь, понимаю твои проблемы, – сказал он. – Даю неделю. Не заплатишь, пеняй на себя. Идемте, ребята. Душевно поговорили, наш друг все понял.

Вся банда испарилась буквально за пару минут. Только что у сервиса стояли их машины, теперь же все пространство перед ним было пустым. Чарышев не без труда встал с пола, добрел до стула и почти упал на него. От своего бессилия и пережитого унижения он был переполнен яростью.