Записки кисейной барышни

В классе девятом девушка влюбилась впервые по-настоящему в единственного красавчика в классе. Сережа Коча был и прекрасен лицом, и высок, и, что немаловажно— начитанным. В то время те, кто читал в свое удовольствие Харуки Мураками, для которого «писать так же естественно, как и дышать», или классиков Серебряного века, считались очень развитыми и способными на подвиги парнями. Но учился Серега слабо, чаще всего выезжал на том, что списывал у других.

Обнаружив записки, брат, нисколько не раскаиваясь, прочитал и сделал вывод:

– Влияние Достоевского.

– На святое не замахивайся! – заступилась за обожаемого писателя сестрица.

– А то опять начнется слезный поток? – напомнил братец одну историю.

В подростковом возрасте Ива зачитывалась Достоевским. Когда из светелки— так все называли ее комнату, донеслись сначала всхлипывания, а потом несмолкающие рыдания, вся семья забеспокоилась.

– Надо узнать, что там произошло, – вызвалась мать.

– Что тут непонятного— любовь, – стал отговаривать братишка.

Однако, вой не прекращался.

– Это что за несчастная любовь, если так голосят? – недоумевала Лилия Александровна.

Дочь она застала с книгой в руке.

– Что случилось? Всякое бывает, не надо отчаиваться, – пыталась она успокоить свою кисейную барышню.

– Подумаешь! Не будет Коча, найдется какой-нибудь Чмоча, – утешил Влад.

– О чем вы? – удивилась непрошенному визиту родственников Ива.

– О твоих рыданиях, – в один голос ответили мать и сын.

– Алешу жалко, – вновь залилась слезами девица.

– Какого Алешу? – удивился Влад, – его же Серегой зовут.

Он всегда находился в курсе сердечных тайн сестры.

– Карамазова.

– Кого? – удивился братик, – не знаю такого.

– Наверное, новый одноклассник, – сделала вывод мать.

– Это из «Братьев Карамазовых». Знаете, что он сказал…

– Не знаем и знать не хотим, если до слез довел, – тут же нашелся брат, представив чтение вслух.

– Да разве можно так над книгами рыдать? Можно понять, когда на индийском фильме все страдают— для того и шли. Понять можно, если горе случилось или палец порезала. Но всерьез воспринимать слова вымышленного героя – это уж слишком, – недоумевала Лилия Александровна.