Наш маленький северный восток

А вот рассказ «Поминки»: вместе с юной героиней читатель оказывается в уральской деревне и сразу проваливается подпол, а на голову сверху льется… прочитаете. «Поминки» – это жесткая, гиперреалистичная деревенская проза. Такую жизнь нельзя представить, можно только близко увидеть однажды и долго радоваться, если тебе судьбой такое не назначено. История, описанная автором, поражает инаковостью: «Люто гулялись поминки…». И понимаешь, что у героини рассказа, если так сложится, и она станет, например, архитектором, или художником, или преподавателем – творцом! – будет потрясающая, непреклонная выживаемость, абсолютное чувство независимости и неподражаемое чувство юмора.

«Кто сможет, тот уцелеет».

При этом проза Марины Бояркиной написана моги-ми красками, переданы в том числе и оттенки самых трогательных и сложных чувств, это запоминается.

Очевидно для всех, что время сейчас изменилось и продолжает стремительно меняться. И как можно представить себе будущее, увидеть себя в нем? Только пытаясь анализировать прошлое, размышляя о нем, в том числе о времени, которое мы сами пережили.

Художники, писатели, поэты предлагают нам зеркало прошлого: свой осознанный опыт. Спасибо Марине Бояркиной за самобытную Историю, талантливо запечатленную.

Елена Селестин

Наш маленький cеверный восток

1

Восток – не праздное понятие. Когда ты просыпаешься не в кровати, а на полу, там же находятся и стол, и кресло, вся твоя жизнь какое-то время происходит на полу… Ноги калачиком, утром и вечером – «намаз» – поневоле становишься восточным человеком.

Пират вывернулся из лестничного проема этаким грузином с бутылками между пальцев и огромным арбузом. Был он неузнаваем – крупный, холеный индийский Будда. Когда-то давно он был мужем моей школьной подруги, а теперь стал Пиратом.

Братание и питие коньяка: «А помнишь… а вот когда мы… а какая ты теперь… ох… ах… ух ты!!!» И вот он уже храпит на моем матрасике – единственном предмете в комнате, – оставив широким жестом мне кухню.

До меня доходит, что по «кафедральному» телефону поразившие меня пьяные кривляния были, собственно, в его исполнении и что это – его нормальное состояние. На минуту ужас коснулся пальцев рук и утонул в фантасмагории моих трансформаций.

Утром радость коснулась нечаянно – не одна! Живое человеческое тепло после нескольких дней абсолютного одиночества в абсолютно чужом городе – как пить воду после тяжелого труда на солнцепеке.

За окошком кто-то взвыл по-звериному.