Маяк в пустыне. [Средство от постоянства]

Отнюдь, я не верю в гостеприимные двери,

В дороги, ведущие вдаль, вдоль луча Путеводной.

Мне кажется, я и себе разучился верить,

Толстяк среди пира, по-прежнему, вечно голодный.

Сам с собой не в ладах, навроде балтийской погоды,

То розой цвету, то вмиг увядаю от зноя.

Я трачу впустую свои драгоценные годы,

Всё пытаясь найти в отражении лужи героя.

Мараю клочками стихов килобайты ресурсов,

Боясь в них признаться, как будто бы это проказа.

И никак не найду, как проследовать мне

верным курсом

Туда, где воспримут всерьёз мою боль и рассказы.

Я монах без креста и без веры, богач без богатства,

Отвергаю всё, чем наделён, словно это обломки.

Даже в мирное время готов любой

трудности сдаться.

Мне борьба не приносит побед,

только боль и потёмки…

…………

Цепочка следов вдоль неровной полоски прибоя.

Когда то покинул и я свою зону комфорта,

Свободы вкусил, запивал её пряной любовью,

Пока не увидел в своём отражении чёрта.

Мне пришлось возвратиться в тайгу

из цветущего сада,

Оставив на берегу карусель начинаний,

И теперь я изменчив, как ветер Калининграда,

Завывающий в ночь среди серых

задумчивых зданий.

    08.08.16

«Жизнь слишком сложна…»

Жизнь слишком сложна,

Если думать о ней всерьёз.

Плесни-ка лучше вина

Да пойдём, подышим в мороз.

Посмотрим на звёзды,

Послушаем пение птиц.

Стряхни скорей слёзы

С твоих непослушных ресниц.

Рассыпь свои мысли —

Пускай их клюют воробьи.

Мы слишком зависли

Под пристальным взглядом земли.

И, возможно, луна

Нам ответит на вечный вопрос,

Что жизнь слишком скучна,

Если думать о ней всерьёз!

    11.11.16

«Я бы, может, вернулся, если б помнил дорогу…»

Я бы, может, вернулся, если б помнил дорогу,

Если б был навигатор, не сожжёны мосты.

Я бы может по звёздам, да с подсказками бога,

Продирался в потёмках, сквозь пургу и кусты.

Я всего лишь на миг, поискать, что оставил,

Я всего лишь навек, чтобы быть до конца,

Но вот только у жизни своя кучка правил,

Я же слушаю сердце, против слов мудреца.

Я бы, может, вернулся, пожертвовав честью,

Запятнав свою совесть в прокисшем вине,

Тольке мне не дано – мир мой стал теперь клетью,

Ограниченной небом да окном на стене.