С.О.У.Л.

 – Однако я предпочитаю старые фильмы. «Матрицу», к примеру.

– О, отличный фильм! – с энтузиазмом отозвался я. – Иногда мне кажется, что его создатели знали будущее.

Незнакомец взглянул на меня с интересом.

– Как вас зовут?

– Тал, – я увидел, что он слегка поморщился, и поспешно добавил: – Анатолий. Я живу на северной стороне, недавно переехал.

– А я Дима, – он протянул мне узкую шершавую ладонь со следами ожогов и старых шрамов. – И я живу на южной.

Я с чувством пожал ему руку, отметив, что твёрдые длинные пальцы не скрыты под перчаткой, как принято у многих жителей города.

Дима щёлкнул по браслету на запястье, вызывая голографические часы.

– Мне пора, – с сожалением сказал он. – Но вы заходите на досуге. Номер сто сорок девять. После семи я обычно дома. – Он коротко кивнул мне на прощание и неторопливо удалился.

***

– Опаздываешь, – строго сказал Димка, когда я появился на Третьем острове – третьей снизу площадке высокой металлической башни с лифтами и лестницами, ведущими на разные уровни.

Мой друг ждал меня у остановки флаера, зябко кутаясь в сине-зелёную ветровку.

– Сам знаешь, работа… – я виновато развёл руками. В этот момент к остановке подлетел переполненный флаер, и мы поспешили втиснуться в него, локтями прокладывая себе дорогу к хвостовой части.

Всего за девять с половиной минут мы с Димкой добрались до нужного района. Выбравшись из флаера, мы тут же оказались в толпе, спешившей на посадку на обратный рейс. Несмотря на большое скопление народа, было тихо, если не считать топота многочисленных ног.

Почти у каждого человека половину лица закрывали ви-очки, позволявшие превратить сумерки в ясный солнечный день. Из крошечных волновых проигрывателей-бусин, скрытых в ушах прохожих, лилась тихая и приятная волновая музыка. На фоне всех этих людей мы с Димкой выглядели чересчур бледными и суетливыми. Нырнув в одну из полутёмных арок, мы поспешили вниз по эскалатору, ведущему на Первый уровень.

Станция метро «Электрозаводская» была почти необитаемой.

Старый вагон стоял на путях; он был весь разрисован разноцветными граффити, двери были закрыты, за исключением одной, в передней части.

Мы с Димкой вошли внутрь. Первым, что я услышал, было тиканье. Приглядевшись, я увидел в полумраке помещения множество часов, развешенных вдоль стен. Их было несколько сотен. Большие и маленькие, круглые и квадратные, часы несинхронно отмеряли секунды, и тихие щелчки сливались в мерный стрёкот, похожий на пение гигантской цикады.