Времяоник

Да еще встал зачем-то.

Сосед по парте, Сергей, потянул меня за рукав, заставляя сесть. Некоторое время Эмилия Леоновна молчала, словно не находя нужных слов.

– Откройте учебники, сейчас выясним, кто из вас не готов к уроку.

Тут пришли директор Валентин Николаевич с Денисом. Денис плакал.

– Я думаю, это нешуточное ЧП, такого у нас еще не было, – говорил директор, – принести в школу бомбы, это слишком серьезно, будем на педсовете ставить вопрос об исключении из школы. Но сначала надо выслушать мнение классного коллектива.

Денис с ужасом прислушивался. Он верил каждому слову. Смотреть на него было невыносимо жалко.

– Ну что, у кого-нибудь есть предложения? Давайте обсудим.

Все молчали. Мне захотелось прекратить это действо. Мало того, что они залезли в мой портфель, нарушив тем неприкосновенность моей личной жизни и собственности. А теперь заставляют быть свидетелем подобных сцен.

– Я хочу сказать, – начал я, поднимаясь.

– Сядь, – потянул меня за руку Сергей.

– Я думаю, мы не можем оставить без наказания столь вопиющее преступление, – я сделал небольшую паузу. – Предлагаю его расстрелять.

– Но мы не можем его расстрелять, – растеряно сказала Эмилия Леоновна.

– Тогда повесить.

– Это несерьезно, – пытался спасти положение директор.

– Куда уж серьезнее? – настаивал я.

– Ладно, потом поговорим, иди, садись, – сказал Валентин Николаевич Денису. – Продолжайте занятия.

До конца урока оставалось десять минут.

К счастью, в шестом классе у нас сменилась классная руководительница. Теперь ей стала Лариса Николаевна, учительница химии.

* * *

В то время от школьников требовалось ходить в форме, носить короткую прическу. Особо скверным поступком считалось рассказывание анекдотов. Запрещалось слушать иностранные песни. Мол, школьники не понимают слов, а в песнях может содержаться крамола на советский строй. На одном из уроков директор привел пример, строчку из песни: “Фак ин ю эс-эс-а”.

* * *

У моего друга, одноклассника, была безнадежно больна сестра, не могла ходить. В младенчестве врачи неправильно сделали укол, и она обезножела. Я хотел ей помочь. Я обращался мыслями-молитвами к Христу. Я просил чуда. Ничего не получилось.

Я не мог не искать причин такой несправедливости.