Россыпь

Отведя душу, смолкли, так как ничего не менялось. Предстояло идти к ненавистному Сангашке.

Наконец, в смутной надежде, что всё как-нибудь обойдётся, не сговариваясь, впереглядку, они потянулись ко двору Санги, робкой гурьбой протиснулись в калитку.

Санга сидел у себя в пристройке, «мазал горло». Увидев пацанов, он несказанно обрадовался.

– Табак принёс… Заходи. Пошто боишься, однако, я не кусаюсь.

В пристройке было грязно, пахло кислым молоком, аракушкой. В избе гремела посудой Сангашиха.

Санга издевательски улыбаясь, оглядывая переминающихся с ноги на ногу посетителей, достал из кучи первые попавшиеся под руку штаны с брезентовыми заплатами на коленях.

– Это чей?

– Цапли.

– Кто такой Сапли?

Цапля выступил шаг вперёд и почесал ногой о ногу. Когда

Санга привстал из-за стола и подался вперёд, он исторг интересный звук «ы-ы-а…» и попятился в угол. У Санги лукаво блеснули глаза. Собрав свои корявые пальца в щепотку, он сделал резкое движение по направлению к цаплиному «табаку». Цапля вскрикнул и, не помня себя, вылетел в дверь.

Санга рассмеялся.

– Однако, трус, – резюмировал он, поднимая с пола другие штаны. – Это чей?

– Мои, – признался Сорока.

– Иди ближе.

Санга повторил движение, что перед этим к Цапле, затем по-бычьи, шумно втянул в себя воздух, притворно чихнул, делая вид, что «табак» очень крепкий.

– Молодес… Бери свой штаны. И все бери, – вдруг сломался он. – Саплин бери тоже. Приходи завтра кузница, дарить буду, как его… самокат называется. Другой игрушка имеется.

Заполучив штаны, братцы мгновенно оделись.

– А ножики вы умеете делать? – не без дальнего умысла, осмелев, поинтересовался Воробей.

– Умею, как же.

– А пистолет?

– Умею.

– И даже танка? – не утерпел жизнерадостный Ранжил, желая до конца выяснить способности Санги.

– И все умею. Приходи кузница.

Из избы вышла Сангашиха, высокая крепкая старуха в чёрном халате с листом сушенной арцы? в руках.

– Карман есть, нет ли? – Щедро оделив их арцо?й, она сгребла остатки в мешочек.

Друзья переглянулись, повеселели. Как-то само собою становилось очевидным, что Санга не такой уж и страшный, и выходило так, что Залив, похоже, теперь был для них свободен беспрепятственно и навсегда. Сангашиха участливо смотрела на них и беззвучно смеялась, обнажая красные дёсны.

Визитёр

В дверь постучали.

– Да-да! – откликнулся Прокопий, сидевший на уголке дивана и чинивший подвешенную на шнуре сеть.