Россыпь

Воздух в хибаре был затхлый, смрадный. Кешка, не включая света, потихоньку, стараясь не скрипнуть дверью, выбрался на улицу и долго сидел на крыльце, думал об отце, о своей жизни, о Жамьяне… Земляки-то земляки, но только никакой радости не было от встречи, была лишь досада, что не определился в гостиницу. Жамьян за весь вечер ни разу не вспомнил родное село, не спросил, когда Кешка был там в последний раз, кто из односельчан жив-здоров, а кто покинул этот мир.

Когда Кешка спросил его, почему он не был на похоронах родителей, Жамьян, явно уклоняясь, пробормотал что-то невразумительное.

Цепкой детской памятью он хорошо помнил Сангу, других старых бурят, живших в то время в посёлке, помнил их добродушие, сердечность, гостеприимство. Что стало с Жамьяном, почему такой ханыжный вид и образ жизни? А что Баирма, так видно «по Сеньке шапка» – стоят друг друга.

«Ладно, будет размышлять! Надо всё-таки как-то уснуть. Да не проспать бы автобус…».

Кешка тихонько вернулся на диван и только под утро забылся.

Проснулся он от загремевшей посудины. Из-за перегородки выглянула Баирма:

– Иннокентий Ильич, приносим извинений, мне полагается торопиться арбота…

«Броччоха, хоть бы чаем напоила, – с неприязнью подумал Кешка. – Работа у неё появилась за ночь!» Вчера Жамьян проговорился, что сама безработная, за что и получил шлепок по затылку: «Дурба-ан!».

– А где Жамьян?

– Калымить ушёл.

– Что не разбудил-то?

– Он сказал, пускай, спит, дорога длинный…

Кешка глянул на часы, надо было поторапливаться к автобусу.

Он взял свой дипломат и, не прощаясь, с чувством облегчения вышел на улицу.

Третий час без остановки «пазик» урчал по гравийке. В автобусе было душно, в щели проникала пыль.

В Осиновке водитель объявил стоянку на полчаса. Все пассажиры вышли. Кешка от нечего делать зашёл в магазин, бесцельно скользя взглядом по витринам. Когда народ стал подходить на посадку, он тоже направился к выходу и натолкнулся на какого-то парня, идущего ему навстречу. Хотел было обойти его, но тот преградил ему дорогу.

С другой стороны к нему подошёл ещё один парень.

– На выходе готовь на бутылку или ты не дойдёшь до автобуса, понял? – глухо, вполголоса сказал первый парень, и прежде чем Кешка успел что-либо сообразить, они оба, круто развернувшись, быстро вышли из магазина. Это произошло так неожиданно, что Кешка попросту оторопел, но размышлять было некогда, и он толкнул им на выходе несколько смятых десяток, буркнув: «Больше нет».