Россыпь

– Мать, собирай-ка гостинцы детям! – распорядился Гарпан Еремеевич, подавая жене новый, ёмкий рюкзак. Объявлено было торжественно, как твёрдо принятое решение.

В самый низ рюкзака Гарпан Еремеевич заложил целого гуся из морозилки, ощипанного и опаленного, завёрнутого в непротекаемый пакет, а дальше предоставил волю Марковне. И та расстаралась: доставала из подполья и погреба баночки-скляночки со всевозможными соленьями и вареньями, обматывала чистыми тряпицами, чтобы не побились в дороге, бережно укладывала их в рюкзак, который распухал на глазах.

– Ей сейчас солёненького захочется… – как бы между прочим, обмолвилась Марковна, держа у груди две банки с отборными молоденькими груздочками и вопросительно глядя на мужа. Гарпан Еремеевич усмехнулся: проговорилась, старая, знать, хорошую новость готовят они ему в качестве сюрприза, да всё выжидают чего-то…

– Толкай! – И обречённо махнул рукой, для себя решив, что ради невестки готов будет справиться и не с таким грузом, представляя себе, как Тая будет рада – она всегда радовалась гостинцам из деревни, как ребёнок.

Гарпан Еремеевич попробовал рюкзак на вес: «Ого! Не убавить ли…» Но так всё добротно, любовно, компактно уложено, что убрать – как от себя оторвать. «Как-нибудь довезу… Своя ноша не тянет», – поведал он народную мудрость снаряжённому в путь рюкзаку и стал собирать в чемоданчик всё необходимое в дорогу.

Скоро просигналила машина и на пороге предстал Сашка, свой парень, сельчанин, с которым днём раньше договорился Гарпан Еремеевич. Сашка, шустрый, ладно скроенный малый, постоянно улыбающийся, с рединкой в передних зубах, которой он ничуть не стеснялся и которая придавала его улыбке задорное выражение, собрался тоже к автобусу на своей «таблетке» встретить из города брата.

– Карета подана, – объявил Сашка, широко улыбаясь. – Просим занять место. Это в машину? – Кивнул он на рюкзак и, не дожидаясь ответа, легко вскинул его на плечо.

До трассы часа четыре ехали зимником через хребты, и тряскую дорогу скрашивало «Авто радио» – всё такие хорошие песни, что Гарпан Еремеевич отдыхал душой.

К рейсовому автобусу едва не опоздали – посадка закончилась, и дверь автобуса была уже закрыта.