Небывалому быть. Часть 1

Перемелется

В споре многое перемелется,

коль язык, словно мельница,

молотит без устали, да вот

беда: без дела руки и голова.

Эх, ноги туда же, но топчутся,

правда, изредка всё ж ворочаются,

но, право, без продуха молотят жернова,

в пользу бы силушку болтливого языка.

В пользу бы силушку голове,

ногам да рукам, по плечу стали

неприступные горы всё ж нам!

Жаль, конечно!..

Но пока усердно трудятся языки,

всё скорёхонько, окромя молотьбы,

летит, поспешает в тартарары!.

    1 августа 2021 г.

Не терплю и не жалую

Не терплю и не жалую рамок,

направлений, течений и школ,

пусть цензура наводит порядок,

рвёт и мечет, бьется об пол.

Пусть цензура брызжет слюною,

захлебнётся ядом своим,

пусть смеётся она надо мною,

никогда я не буду другим.

Не терплю и не жалую фальши,

что из пальца сосут за столом,

греют чресла, надевши гамаши,

поучая про жизнь за окном.

Греют чресла, не зная покою,

строчат книги, взяв псевдоним,

пусть смеются они надо мною,

никогда я не буду другим.

Не терплю и не жалую лести —

от неё лишь жгучая боль,

языки за зубами подвесьте,

дифирамбы сведите на ноль.

Языки за зубами с хулою

завяжите узлом уж тугим,

пусть смеётесь вы надо мною,

никогда я не буду другим.

    31 июля 2021 г.

Сенокос

Хамство растёт, восходит как рожь,

но не беда, ведь есть сенокос:

где-то косилкой, где-то серпом,

с корнями сложнее, уж их топором.

По тропкам прополка и по полям,

выдрал, спалил – ни к чему сеновал,

чтоб впредь на земле не прорастал,

в зародыше хамство-бурьян погибал.

Но коль вдруг взошёл и себя показал —

растоптать, разорвать, чтоб нравы узнал,

к культуре, к морали, чтоб привыкал,

а коли не понял, в веках чтоб пропал.

Хамство растёт, восходит как рожь,

но не беда ведь есть сенокос,

где-то косилкой, где-то серпом,

с корнями сложнее, уж их топором.

    30 июля 2021 г.

На четыре стороны

Распахну нараспашку рубашку,

оклемаюсь от сонной одури,

отдышусь… но всё ж попрощавшись,

удалюсь на четыре стороны.

Я уйду, удалюсь от формальностей,

от устоев, что веком навязаны,

от мнимых утех и банальностей

на просторы, не зная усталости.

На просторы с ветром-бродягой

по дороге доселе неезженой,

где тихонько, а где-то ватагой,

только жизнью живой неизнеженной.