Деда

Спасибо Трофимке, – не зря выбрали его в сельсовет, вовремя предупредил.

Мартя с трудом поднялся и подошёл к Герману, – какой из него работник, без слёз не взглянешь. В посёлке, по ту сторону колючей проволоки, у Германа – жена с дочкой. Первое время разрешалось вызывать семью и жить вместе за территорией лагеря. Предшествующий директор Дальстроя добрее был. С приходом Павлова всех зэков поместили за колючую проволоку. Марта с дочуркой остались в посёлке. Совсем расхворался Герман: душил кашель, горели руки, лицо, всё тело, – нужен был врач.

Полупьяный или под наркотиками лагерный врач возмутился, что его вызвали, ведь он приходит только к мёртвым, и приказал больше его не беспокоить. Как Мартя не старался помочь Герману, к утру тот стих. Закончились его мучения.

– Деда, а ты салко любишь? – Натка сидит на коленях Марти, и тот ласково поглаживает её по головке.

– Сейчас мы с тобой новое пальтишко примерять будем. Осталось пуговички пришить. Донюшка, ну не вертись, дай посмотрю. Вот и хорошо.

Марта

Ещё в Огнёво-Заимке Мартя обучился портняжному делу, и оно спасло его в лагере. Бытовики – это люди. Остальные – для уничтожения. Приказал начальник обшивать лагерных, вот и стал бытовиком Мартемьян. В основном шил верхонки. Заказы лагерного начальства, конечно, приходилось выполнять. Такой способ выживания. Замаячил конец срока. 1942 год. Освобождённому выдана бумага: «Закрепление на работе за Дальстроем до окончания войны».

– Мартемьян Васильевич! – тихий крик Марты заставил очнуться от потрясения. Война для всех мужиков, а ему отсиживаться, ждать, пока другие воюют. Отбыл срок наказания за социальную принадлежность, за то, что открыто критиковал Советскую власть. До жгучей боли в груди хотелось на фронт, гнать фашистов с родной земли, которая снилась короткими ночами. Жена Настя, его Тася. Надеялся, что ждёт. Письма писал ей, ответа не получал. Не умела писать, только читала немного.

– Мартемьян Васильевич, это я, Марта! – женщина прижимала к себе девочку и ждала, когда подойдёт этот растерянный высокий мужчина. Не глядя друг на друга, они быстрым шагом, насколько хватало сил у девочки и женщины, закутанных в старые тряпки, старались покинуть это прокля?тое место. Воля! Долгожданная воля! Надышаться этим невозможно! До посёлка Атка рукой пода?ть. «Атка на семи ветрах» – так называют этот, продуваемый с разных сторон, населённый пункт.