Только мой…

Она попыталась встать и почувствовала острую пронизывающую боль в животе. Полина с трудом села на край кровати. Собравшись с силами, встала и медленно пошла в другую комнату. Там тоже никого не было. С трудом подняв с пола свои разбросанные вещи, она оделась, сняла сумочку со спинки стула и направилась к дверям, которые оказались незаперты. Полина вышла на площадку, в это время по лестнице поднималась пожилая женщина с маленькой собачкой. Полина хотела спросить, какой здесь адрес, как доехать до центра, но не успела и рта открыть, как услышала:

– У-у-у, шалава, проститутка… Когда же это закончится? Спать невозможно, притон здесь устроили! Вот сейчас милицию вызову!

Полина, не дослушав брань, стала спускаться по лестнице.

Она с трудом превозмогала физическую боль, но еще более невыносимы были страдания моральные. Девушка с ужасом осознала, что произошло, ей хотелось бежать с этого проклятого места. Она вдохнула полной грудью свежий утренний воздух, постояла несколько минут, окинула взглядом стоянку, где вчера припарковал машину Антон, не увидев ее, медленно двинулась по тротуару. Миновав проходной двор, неподалеку увидела остановку и направилась к ней.

Утреннее небо уже окрасили лучи солнца. Оно как будто старалось согреть, успокоить девушку, но Полина не замечала красоты летнего рассвета. Боль, стыд, обида раздирали душу, слезы душили, хотелось кричать на весь свет, рассказать о своей беде. Наконец, она добралась до остановки, которая в этот ранний час была еще безлюдна.

Полина едва сдерживала рыдания.

Первый автобус пришел в пять часов. К счастью, кроме кондуктора, в салоне никого не было. Девушка опустилась на заднее сиденье и зажмурилась.

– Вам плохо? – спросила женщина, подойдя к ней.

Полина открыла глаза, достала из кармана курточки деньги и молча подала. Та оторвала билетик и села рядом.

– Девушка, у тебя что-то случилось? – негромко, с участием снова задала вопрос женщина.

Пассажирка не ответила, тогда кондуктор вздохнула, встала и пошла ближе к водителю, сокрушенно качая головой.

Когда подъехали ближе к центру, Полина вышла. Людей на остановках становилось больше, и она не стала пересаживаться на другой маршрут, до дома пошла пешком. В каменной прохладе своего подъезда почувствовала облегчение, но в кабине лифта слезы снова нахлынули, сдавили горло, пришлось прижаться спиной к исцарапанной стене и немного постоять, даже когда двери открылись, чтобы успокоиться.