Преломление. Витражи нашей памяти

Дело было летом, я показывал местные достопримечательности: зачахший курорт Кемери с сероводородными водами и наркологическим диспансером, кемерские болота с проложенными поверх зигзагообразными деревянными мостками, улицу Йомас в центре Юрмалы, где тусуется разношёрстная богема концертно-эстрадного пошиба, несколько бывших рыбацких деревень на берегу Рижского залива, в которых можно купить деликатесную копчёную рыбу, выловленную норвежскими судами (свои давно порезали на металлолом).

В цыганском квартале Слоки, в западной оконечности Юрмалы, среди деревянных домов со ставнями и дровяными сараями Попов остановился у рассыпанной горки свеженапиленных чурбаков.

Простояв так минуты две-три, он произнёс восторженно и с вдохновением:

– Посмотрите, как фактурно разбросаны дрова!..

Я ещё раз посмотрел и удивился тому, что, действительно, не заметил этого своеобразного натюрморта. Дрова лежали красиво, как выложенные в замысловатую фигуру цилиндрические столбики городков. От них пахло смолой и древесиной.

Впору залюбоваться. Но именно Попов открыл для нас эту картину, которая могла оказаться незамеченной.

«Вот, – подумал я, – истинный художник, настоящий писатель, ибо только настоящий и замечает то, что, казалось бы, лежит на поверхности, но не видно обычным глазом».

Редактор журнала «Аврора» тут же сделала снимок этой дровяной композиции.

Вечером мы допили литровую бутыль американского виски «CROWN ROYAL», привезённую мне в презент рижским американцем Джеком Нейхаузеном, автором богато оформленной книги «Спасибо, мистер Никсон».

Попов, для большей солидности и чтобы продолжить американскую линию, достал заначенный накануне бурбон и уже на последнем бокале признался мне откровенно:

– О чём пишет писатель? В основном он пишет о себе: о своей жизни, о неурядицах в семье, о конфликтах с братьями по перу, о своих впечатлениях от прожитых лет, о мгновенных радостях, о редких жизненных взлётах, о других странах, иногда – о своей многострадальной родине… Я вот, например, собираю фарфоровых уток.

Говорят, они приносят удачу. У меня уже большая коллекция. И об этом я тоже пишу. Я же писатель. Значит, надо обязательно о чём-то писать. Но всё, конечно, объять невозможно. И по большому счёту не нужно. Глаз писателя должен выхватывать главное.

– Но фарфоровые утки – это же не главное, – пытался возразить я.

– Э-э-э, не главное… Это в зависимости от того, как посмотреть.