Четвёртое измерение

Оно было подарено Аристиппу то ли в качестве особого дара, то ли в знак наказания, поскольку теперь дворник знал о мире абсолютно всё: имена и фамилии учёных, писателей, нобелевских лауреатов и вообще всех когда-либо живших людей, все события, их поводы, причины и следствия, даты, названия книг, опер, симфоний, инвентарные номера тракторов, заводских станков, столов и ножниц, математические термины, формулы, прейскуранты в магазинах, названия городов, улиц, проспектов и даже классификации животных и растений.

Наконец, свет, шедший сверху, проник в душу Аристиппа, и тот понял, что никогда, никогда человек не бывает один. А между тем пространство – если это можно было, конечно, так назвать – начало наполняться такими же, как он, душами. Они всё прибывали и прибывали, и в конце концов их стало так много, что они стали сдавливать Аристиппа, но не физически – тел-то ведь нет, а каким-то другим, непонятным для него, энергетическим, что ли, образом.

И как только осознал Аристипп природу неведомого света, открылось ему знание, которое до сего момента было от него скрыто, спрятано в глубине миров. Явлены были ему бренное его существование, и злость, что царила в его душе по отношению к людям, и пустое время, проведённое за бутылками. А затем было ему показано, как всё могло бы быть, не соверши он тех или иных поступков, каким он мог бы стать, если бы не потратил жизнь на сплетни, зависть и пьянство.

Тут тело его рухнуло вниз. Души, окружавшие его, затолкались и зашептались:

– Эй, там, новенький, полегче! – скорее, не услышал, а воспринял Аристипп.

Он почувствовал эманации, исходящие от присутствующих.

– Да я чего? Я ничего! – пронеслось у него в голове. Но это «ничего» услышали все.

– Все вы такие… – заскрежетала старуха справа.

– Да я! Да я… – мыслей для оправдания не хватало.

– Не обращай внимания, – зашелестел кто-то слева, – у всех здесь одна участь.

– И что же будет дальше?

– Дальше? Здесь будешь, пока не наступит покой. Пока душа твоя не успокоится.

– А долго ли ждать?

– У каждого свой срок.

Шелест замолк.

– А как узнать-то его, срок этот?

Ответа не последовало.

Аристиппа постигло глубокое уныние.