Четвёртое измерение

Данила нахмурился, но скорее для вида, нежели всерьёз:

– Не спится… – кузнец занял исходное положение, склонившись над добротным кузнечным столом, и продолжил разглядывать старый, с огромным лезвием для разделки мяса, кривой нож.

Он стоял к гостье спиной, чувствуя её пристальный взгляд на себе, но не оборачивался, не желая подать вида, что та его весьма даже заинтересовала.

– Работы много, – кузнец провёл лезвием ножа по бруску – туда, обратно. По кузнице полетело шуршащее «вжик-вжик». – Одному ведро залатай, другому подкову выправь, третьему ножи подточи… И всё срочно.

Он развернулся всем телом и чуть снисходительно оглядел гостью:

– Иль случилось что?

– Да вот… – та кивнула на косу в руках, – погнулась. Выправишь к рассвету?

Вежливо так сказала. Даниле понравилось. Известно, кузнец – первый человек в станице, без него никуда!

– Глянь-ка! – она протянула ему косу, блеснув глазами из темноты капюшона.

Данила отложил в сторону нож и наждачный брусок, вытер рукой пот со лба, не торопясь, вразвалочку, подошёл к гостье, взял косу, повертел в руках.

– Отчего же не выправить. Выправлю. Тут работы-то на час-другой.

И нахмурился – от гостьи веяло странным холодом.

– Дверь надо прикрыть, а то, видать, похолодало. Не застудилась бы ты.

Он выглянул на улицу, но, к его удивлению, там было тепло.

Он вернулся внутрь, встал у печи, провёл пальцем по лезвию косы.

– Работы не много, скоро сделаю.

– Ну вот и прекрасно. Тогда я тут подожду. Если не возражаешь, – гостья зашуршала плащом, усаживаясь на кривой стул у самого выхода.

– Садись, садись… – Данила рассматривал занимательное орудие.

Странная была коса – не литовка, каких он за свою жизнь в руках держал не счесть сколько раз, а какая-то другая, никогда таких не видывал: рукоятка была длинная, метра в два с половиной, полотно – узкое и несколько коротковатое, вся она была как будто вытянута… И ещё… Странно лёгкая для косы… В общем, как владелица ею косила, было совсем ему не понятно.

– А чего это коса будто новая, а жало всё исковеркано? Никак травостой залетел? – бросил он через плечо.

– Да, может, и травостой, не видела я. Темно было.