Суглоб

Наконец Продин изрек, – Ну, и где же эта самая Америка?

– Простите? – я действительно был обескуражен его вопросом. Да любой на моем месте растерялся бы.

– Не видно там за окном Америки?

Я притворился, что оценил его юмор и деланно засмеялся, – Ха-ха…

По-видимому, Продину удалось успокоиться, и теперь его взгляд приобрел металлический оттенок, – Смеетесь?

– Сам не знаю.

* * *

Когда Патрик Браун, фермер из Аризоны (не путать с одноименным псом, речь о котором пойдет позже) впервые увидел свою избранницу по переписке Джейн Салмин, еще вчера Женьку Соломину, уроженку поселка Северного, она в клочьях характерного для пасторали неподвижного тумана выглядела в точности как чеховская дочь Альбиона.

Примерить высокий образ посоветовали ей подруги, имевшие твердое убеждение в том, что смесь скромности и величия, пусть и ценой значительных уступок природной красоте, навсегда покорит угловатого американца.

Угловатый американец, неожиданно для себя впавший в чудовищную неловкость выпил лишку и, неожиданно для себя, под предлогом знакомства со скакуном, за глупость и вредность названным Шаровая молния, изнасиловал Джейн прямо в конюшне, на глазах у животного.

Молодая женщина, биография которой, не смотря на возраст, хранила много тайн и три замужества, впервые испытала то особое состояние, которое можно условно назвать долгожданным внутренним взрывом, и плакала она не от обиды, но от потрясения.

На вопрос примчавшегося на стенания молодых старинного друга, бродяги и знатока России Эстебана Хаммервиннера, что случилось? неожиданно для себя фермер произнес, – Стемнело.

Зачем я вспомнил эту историю?

Ах, да, вам еще встретится имя Патрик Браун, в неожиданном, так сказать, преломлении.

Вывод: мир полон непостижимых закономерностей.

И еще: Америка не так далеко, как нам кажется. Трудно не согласиться с Продиным.

* * *

Иннокентий Иннокентиевич Разуваев пишет письмо решительно отвернувшейся от него и тотчас, до неузнаваемости, погрузившейся в тяжелый пар прошлого жене Валентине.