Суглоб

Не знаю, как насчет бессмертия, но двести – двести пятьдесят лет жизни, по моим подсчетам, в будущем гарантированы. Сбудется мечта великого Павлова!

Видите, как получается?

А дальше?

А дальше, как говорится, если стоите, присядьте.

Не знаю, о чем еще мечтал великий Павлов, об этом никто кроме него не знает, а самого физиолога, к всеобщему огорчению, уже нет в живых.

Беру на себя смелость утверждать, что Ивана Петровича, как человека острого и современного, наряду с собаками, заботила проблема микробов и их, вроде бы, незаслуженного могущества.

Думаю, что Иван Петрович так и не нашел решения этой проблемы, подтверждением чего является произнесенная им незадолго до смерти фраза – Не такой я дурак, чтобы не верить в Бога…

На мой взгляд, верующих людей намного меньше, чем кажется, но значительно больше, нежели есть на самом деле.

Одним словом и фигурально выражаясь, условное письмо корифея потомкам осталось недописанным, а главная сказка, соответственно, недосказанной.

Ну, что же? пусть письмо, как говорится, и обрывается на полуслове, отвечать все же надо.

Лучше, как говорится, поздно, чем никогда.

Миру, как говорится, мир, а старику – радость.

К слову, Павлов кормил своих собачек карамелью, оттуда и пошло – собачья радость.

Ну, что же? Письмо? Письмо.

Дорогой Иван Петрович, нас ждут эпохальные перемены!

Дорогой Иван Петрович, с радостью и трепетом сообщаю Вам – ждать осталось совсем недолго.

Дорогой Иван Петрович, с радостью и трепетом сообщаю Вам – в недалеком будущем, ждать осталось совсем недолго, бесконечное и, если согласиться с Ламарком (а как с ним не согласиться?) незаслуженное могущество микробов перейдет к человеку. Самих же микробов же, созданий вредных и вредоносных, не станет вовсе.

Да, да, да.

Это – аксиома, поскольку закон сохранения энергии никто не отменял.

Сам замечательный закон претерпит развитие, в результате чего не только энергия, но и само естество сможет путешествовать от субъекта к субъекту.

Таким образом, человек со временем и внешне приобретет черты микроба, существа еще недавно предельно жизнеспособного, если не сказать совершенного. При этом глаза, взор, точнее, ощущение, что на вас смотрит нечто чрезвычайно осмысленное, останется.

Больше ничего.

А больше ничего и не требуется

Совершенство – в простоте.