Сиреневый туман

Он посмеивался, отражал удары руками и похваливал её: – Ай, молодец! Умница, душа моя! Давно бы так!

Настя как-то ловко, веретеном, крутанулась прямо перед его носом, коса обвилась вокруг Сашкиной шеи, они обнялись и расхохотались. Потом долго целовались, пока он не сказал: – Без глупостей!

Посмеиваясь, нарезали свежих веток на постель, сверху насыпали сухих листьев и травы. Постели получились пышными и мягкими. Настя достала две простыни, одну протянула Сашке.

– А я тоже две принёс, – похвастал он, – даже пару одеял прихватил.

Они, правда, тоненькие, но если что, печку затопим.

На пол набросали веток лиственницы с мягкой и уже пожелтевшей хвоей. В избушке сразу запахло лесом, вкусно запахло! Сашка поставил на стол две свечи, ночи стали тёмными, и ахнул: – Настёна, пойдём позировать, я же фотоаппарат принёс! – Она попыталась привести себя в порядок, но он сказал: – Нет, давай как есть!

И они позировали « как есть»: штаны закатаны до колен, босые ноги облеплены травой.

Солнце к вечеру грело нежно и ласково.

Подолгу устанавливали небольшой «Кодак» где-нибудь на ветке, дружно бежали к выбранной точке и, счастливые, замирали, шикая друг на друга. Потом Сашка долго уговаривал её распустить волосы. После клятвенного обещания: – сам заплету – подхватил Настю, поставил на скамеечку и, прикусив губу, сосредоточенно стал возиться. Он распускал косу прядь за прядью, медленно пропуская каждую через ладонь. Блестящая, пушистая, мягкая она выскальзывала из пальцев и, как живая, закручивалась крупным локоном.

– Настёна, – изумлялся Сашка, – я разглядел! Каждый волос похож, как бы тебе объяснить…. Вот металлическую спираль, если распрямить, она вроде бы и прямая, а всё равно волнистая. У тебя каждый волос такой волнистый, а когда вырвется на свободу, ещё и в кольцо закручивается. Никогда такого не видел! – И тихо ахал.

Насте надоело его копание, она привычным движением расплела, тряхнула головой и…

– Я же говорил – фея! – Сашка полез за сигаретой.

Пышный роскошный плащ, надёжно укрывающий тонкую фигурку до колен, золотился на вечернем солнце, слегка шевелился под слабым ветерком, будто живой. Настя достала щётку, скомандовала: – Теперь собери! – Он послушно возился, сопел, запутывался, пытался собрать. Она обняла его за шею, укусила за ухо: – Ну, теперь понял, какое это наказание?

– Настён, дай я тебя сначала поцелую.