Сиреневый туман

– Как твоя нога?

– Нормально, забыл уже. У тебя вещей с собой много? Я заказал два места в вертолёте. Если вещей много – приду за тобой.

– Нет, – пожала она плечами, – немного. Честно сказать я не рассчитывала, что продержусь здесь так долго. Думала сбегу. Со мной только самое главное.

– И что у тебя главное?

– То, что не купишь. Старый Ли не взял почему то свой кисет с табаком и трубочку. Они так и хранятся у меня. Иглы лечебные он мне подарил, они всегда со мной. И костюм танцевальный привезла.

– Ты его когда-нибудь одевала? – Сашка всё теребил и теребил ворот футболки.

– Нет. – Настя грустно улыбнулась. – Только примеряла. Я, Сашечка, всё мечтала: вот заявится мой Ли однажды, устроим мы праздник и я буду танцевать для него. – Она горько вздохнула.

– А для меня когда-нибудь станцуешь?

– Когда хочешь. У меня и кассета с записью восточных мелодий с собой, вместе с костюмом получила.

– А у меня магнитофон есть, даже запас батареек новых – обрадовался Сашка. – Настён, давай в следующий выходной, а? Давай устроим себе праздник!

Настя несколько секунд раздумывала, потом её лицо просветлело, и она торопливо заговорила:

– Сашечка, а ты не можешь в субботу придти? Ну, отпроситься, что ли? Мы бы остались на два дня. Избушка есть, места хватит. А то день так быстро проходит!

Сашка остановился, долго с каким-то непонятным недоумением смотрел на неё, а потом тихо спросил:

– Настёна, душа моя, ты когда-нибудь осла видела?

– Нет.

– Тогда смотри! Я – самый большой осёл в мире! – Торжественно сказал Сашка. – Это истинная правда! До такой простой вещи не додуматься! – орал он.

Настя звонко хохотала: – Сашечка, не обольщайся! В мире есть ослы куда больше тебя! Но что ты самый большой в нашем регионе – спорить не буду.

Они договорились встретиться в субботу. Радовались, что неделя будет короткой, и даже расставаться было не так обидно.

– Бабуля тебе скажет, что я приехал совсем глупым, вот увидишь!

Разошлись почти счастливые. Сашка всё оглядывался и кричал, чтобы очки не забыла одеть и платок.

Всю эту неделю Настя не жила, а порхала. Хотелось петь и смеяться, танцевать и плакать. Хотелось, чтобы все кругом были такие же счастливые.