Сердце Демидина

Вскоре после этого одна из стен зала отодвинулась и начало происходить нечто такое, при воспоминании о чём лица оставшихся в зале мужчин-артистов долгие годы спустя озарялись смущёнными улыбками.

Через несколько дней пропахший рыбопродуктами ансамбль вернулся в Москву. Предстоял новый театральный сезон. Первое выступление было назначено на шесть часов вечера 27 сентября.

Зал должен был быть заполнен – большая часть билетов была заранее распределена между курсантами военных училищ, учениками школ и пенсионерами.

Курсанты были людьми дисциплинированными и готовы были за тридцать секунд собраться и отправиться куда прикажут: в оперу, на петушиные бои, на войну – в общем, куда угодно.

Школьники пытались отвертеться, ссылаясь на чрезвычайные обстоятельства и неизлечимые болезни родственников, но учителя были неумолимы: политическое воспитание считалось необходимым, и где, как не на концерте знаменитого ансамбля, дети должны были стать настоящими патриотами? Кроме того, от лишнего прослушивания «Смуглянки-молдаванки» ещё никто не умирал.

Немногие оставшиеся билеты поступили в продажу в театральные кассы, в одной из которых Володя Понятых и купил два билета в партере – для себя и Константина Сергеевича.

Двадцать седьмого сентября в шесть часов в Большом концертном зале перед залитой лимонно-золотым светом сценой сидели рядом Демидин и Понятых.

Демидин, при всей своей собранности и привычке к самоконтролю, не мог не переживать.

В партере сидели в основном люди солидные, но несколько мест было занято школьниками, которые ёрзали, косясь на свою учительницу, даму в платье из чёрного бархата, с каштановым шиньоном на голове и сверкающей брошью на груди.

Пенсионеры солидно покашливали и листали программы концерта, а школьники переговаривались, толкали друг друга и бросались комочками пережёванной бумаги. Иногда они забывались и начинали смеяться. Тогда их учительница медленно, словно танковое орудие, поворачивала на них взгляд, сила которого могла вызвать обморок у быка. Дети замирали и начинали говорить шёпотом, но вскоре забывались, и всё повторялось сначала.