Сырники в бермудском треугольнике. Рассказы и повести

– Подожди, я скоро подъеду, – Колян ответил вроде бы невпопад, но Веретенников сразу понял: Карпухин шифруется. Значит, жена – рядом, и свободно говорить он не может. И точно: – Насть, Тёмка колесо проколол, домкрата нет, просит подскочить. Я быстро.

– Пулей! Начинаю жарить сырники. Чтоб через полчаса был дома, как штык! – донеслось с кухни. – И не забудь, что ты Андрюшке обещал машину нарисовать.

– Зелёную! С красными колёсами и синим шофёром! – тут как тут прискакал из комнаты четырёхлетний сорванец в штанишках задом наперед, одном тапке на босу ногу, с альбомом и фломастерами, совсем новыми, только из магазина, но уже успевшими отметиться разноцветными пятнышками на шаловливых ручонках и шкодливом личике малолетнего любителя живописи.

– А шофёр-то почему синий, сынок?

– Потому что пьяница! – проглаголила устами младенца истина, и связь на этом оборвалась.

Когда Колян подрулил на новенькой «девятке» модного цвета «мокрый асфальт», Тёма уже ждал у подъезда на лавочке.

– С одной стороны, мне по барабану. Чувств к ней у меня давно нет никаких. К тому же я – женатый человек со всеми вытекающими, – пустился в рассуждения Николай. – С другой – любопытство, мать его, гложет. И потом я привык всё доводить до конца, а тут какая-то недосказанность осталась. Короче, я бы с ней переспал.

– У меня, батенька, аналогичные чувства и мысли по этому поводу присутствуют, – Артёму нравилось иногда выражаться высокопарно.

– Цигель-цигель-ай-лю-лю! – Карпухин выразительно постучал указательным пальцем по циферблату часов. – Меня сырники ждут. Кто первый на амбразуру? Что решаем?

– Знаешь, есть у меня идея одна… – Артём скроил лукавую мину.

– И?

– Я тут на днях отцовскую «Вольво» Вовану на ремонт гонял…

– Ты у этого отморозка папину машину обслуживаешь? – на подвижном лице Коляна отразились изумление.

– Почему «отморозка»?

– Нормальный автомеханик разве станет волосы в хвостик собирать?

– Аргумент – просто убийственный! Ха-ха-ха! – Артём рассмеялся так заливисто, что прогнал собачью свадьбу, игравшуюся посреди двора последние минут пять. Остался лишь один кабысдох. Отстрелявшись, мелкий, но с боевым характером рыцарь так утомился, что просто не мог двигать лапами.