Художник и его окружение

Зато, когда там утверждали, наступал праздник, теперь клиенту было не отвертеться.

– Мало ли, что главврач тебе скажет. – Вразумляли Веру. – Пусть дадут бухгалтерский документ. Только документ. Тогда будем разговаривать.

– Вера, – умоляюще взывал скульптор, – ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Но пойми, это сельская больница, а не Лувр.

– А какая разница? – Действительно, если по сути. Какая? На этот вопрос скульптор ответа не дал. И Вера поехала. С электрички она пересела на автобус и часа за четыре добралась до места.

Может, у коров была фигура, или у купальщиц фигуры не было, но противоречий Вера не нашла. В бухгалтерии ее встретила зареваная девушка. Лето, народ разошелся по огородам, девушка сидела одна. Ей не дали отпуск, был повод для страданий. – Вам что? – Спросила девушка раздраженно, разглядев на пороге странную Верину фигуру.

– Не кричите на меня. – Попросила Вера.

– Я не кричу. – Удивилась девушка.

– Я – художница из Киева. Пишу для вашей больницы картину. Мне нужно поставить печать на эскиз.

Девушка глянула на Веру уважительно, достала печать и с удовольствием оттиснула ее на обороте эскиза. – Главного нет. – Сообщила она. – Главный в отпуске.

– А кто за главного?

– Я. – Девушка, похоже, сама удивилась.

– Ну, так вы и подпишите. Вот здесь. Не воз-ра-жаю. И подпись.

– Не возражаю?

– Конечно. Вы сами видите. Чего возражать.

Вечером того же дня Вера была дома. Печать бухгалтерии заказчика давала надежную гарантию. Картина и скульптура были приняты Худсоветом (наступали новые перестроечные времена) и отправлены в больницу. Ждали денег, но деньги не шли. Скульптор разыскал Веру. Он был в отчаянии.

– Я к ним ездил. Это из-за твоих купальщиц. Секретарь райкома сказал, будет письмо писать.

– Пусть пишет. А деньги?

– Какие деньги. Я тебе говорю – скандал. Если сюда дойдет, Худсовет разгонят. Хлопцы просили, чтобы мы с тобой подъехали и тихо картину забрали, пока не поздно.

Это был запрещенный прием. При упоминании о детях сердобольная Вера сдавалась. – Я сама поеду. – Сказала она твердо. – Ты мне не нужен.

Свою картину Вера разыскала в хозяйственной пристройке, заваленой всякой рухлядью, рваным бельем и прочим, так называемым, мягким и твердым инвентарем. К счастью, картина осталась цела.